Что означает формулировка доказательства угрозы жизни и здоровью не представлены?

Апелляционное определение СК по гражданским делам Астраханского областного суда от 08 октября 2014 г. по делу N 33-3349/2014 (ключевые темы: объекты культурного наследия

Что означает формулировка доказательства угрозы жизни и здоровью не представлены?

Апелляционное определение СК по гражданским делам Астраханского областного суда от 08 октября 2014 г. по делу N 33-3349/2014

Судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда в составе:

председательствующего Шустовой Т.П.,

судей областного суда Хаировой Д.Р., Стёпина А.Б.,

при секретаре Хоюровой Ю.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Хаировой Д.Р.

дело по апелляционным жалобам управления муниципального контроля администрации г. Астрахани и министерства культуры Астраханской области на решение Кировского районного суда г.

Астрахани от 25 июня 2014 года по гражданскому делу по исковому заявлению администрации г. Астрахани в лице управления муниципального контроля, министерства культуры Астраханской области к Конову Г.А.

о признании возводимого объекта самовольной постройкой, сносе самовольной постройки,

УСТАНОВИЛА:

Администрация г. Астрахани в лице управления муниципального контроля обратилась в суд с иском, указав в обоснование требований, что в рамках муниципального контроля проведена проверка соблюдения требований земельного законодательства.

Согласно акту обследования на земельном участке, расположенном по адресу: “адрес”, с кадастровым номером N, общей площадью 1033, 84 кв.м. расположен многоквартирный жилой дом. Собственником помещения N осуществляется возведение объекта в капитальных конструкциях (пристроя). На момент обследования строительные работы не велись.

Информация о наличии полученного в установленном порядке разрешения на осуществление строительных работ в управлении отсутствует.

Считают, что ответчиком самовольно в отсутствие разрешительной документации возведен объект в капитальных конструкциях – пристрой, просят суд признать возводимый объект капитального строительства – пристрой к многоквартирному жилому дому N по “адрес” самовольной постройкой, обязать Конова Г.А. снести за свой счет указанный самовольно возводимый объект.

Министерство культуры Астраханской области обратилось с аналогичным иском, указав, что в соответствии с решением Астраханского областного исполнительного комитета Совета Народных депутатов N 37 от 25 января 1990 года на государственной охране состоит объект культурного наследия регионального значения “Дом подштурманской дочери А. Кузьминой (бывший Дом боцманской жены Н. Катанцевой), 1-я треть XIX в.” по “адрес”, которое используется как многоквартирный жилой дом. Квартира N 2, расположенная в указанном здании – памятнике, принадлежит Конову Г.А., который самовольно без согласованной научно-проектной документации и письменного разрешения уполномоченного государственного органа охраны объектов культурного наследия производит реконструкцию квартиры, выразившуюся в возведении пристроя. Указывают, что данные действия нарушают ст. 45 Федерального закона от 25 июня 2002 г. N 73-ФЗ “Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации”. По факту самовольного производства работ ответчику было направлено уведомление N 146/11-22 от 11.02.2014 с требованием демонтировать пристрой, которое до настоящего времени не исполнено. Просят обязать Конова Г.А. в месячный срок в порядке, предусмотренным действующим законодательством , демонтировать самовольно возведенный пристрой.

В судебном заседании представитель администрации г.Астрахани Яковлева А.В., представитель министерства культуры Чернов П.А. исковые требования поддержали, просили удовлетворить.

Ответчик Конов Г.А., его представитель Бихатова Э.С. с требованиями истцов не согласились.

Решением Кировского районного суда г. Астрахани от 25 июня 2014 года в удовлетворении исковых требований администрации г.Астрахани в лице управления муниципального контроля, министерства культуры Астраханской области к Конову Геннадию Афанасьевичу о признании возводимого объекта самовольной постройкой, сносе (демонтаже) самовольной постройки отказано.

В апелляционной жалобе администрация г. Астрахани в лице управления муниципального контроля ставит вопрос об отмене решения суда ввиду его незаконности, нарушения норм материального и процессуального права. Суд не учел, что разрешение на возведение пристроя к многоквартирному жилому дому Конову Г.А. не выдавалось.

Доказательств наличия обстоятельств, свидетельствующих о том, что разрешение на строительство не было получено по вине органов, осуществляющих такую выдачу, не имеется. Конов Г.А.

самовольно без согласия научно-проектной документации и письменного разрешения уполномоченного государственного органа охраны объектов культурного наследия произвел реконструкцию квартиры, выразившейся в возведении проистроя, чем нарушил статью 45 Федерального закона от 25 июня 2002 года N 73-ФЗ “Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации”. Требования министерства культуры Астраханской области о демонтаже пристроя, Конов Г.А. не выполнил. Считают, что данная самовольная постройка нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, нарушает строительные и градостроительные нормы, тем самым нарушаются государственные интересы, касающиеся обеспечения безопасности, выполняемых строительно-монтажных работ, охраны окружающей среды, регулирования инвестиционной деятельности.

В апелляционной жалобе министерство культуры Астраханской области считает, что принятое решение является незаконным и необоснованным, не соответствующее фактическим обстоятельствам дела, неправильно применены нормы материального и процессуального права.

Ответчиком не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что самовольно возведенный пристрой к квартире N 2 соответствует всем строительным нормам и правилам, а также обеспечивает возможность дальнейшей безопасной эксплуатации, не создает угрозы жизни и здоровью граждан. Суд не принял во внимание, что министерство культуры Астраханской области не согласовывало научно-проектную документацию, и не выдавало разрешение на проведение работ. Предполагаемое архитектурное решение нарушает визуальное восприятие здания-памятника, характерного для первой половины 19 века.

Заслушав докладчика, представителя администрации г. Астрахани в лице управления муниципального контроля по доверенности Яковлеву А.В., представителей министерства культуры Астраханской области по доверенности Чернова П.А., Нурманову А.Р.

, поддержавших доводы апелляционных жалоб, ответчика Конова Г.А., его представителя Бихатову Э.С., просивших в удовлетворении жалоб отказать, проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 14 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации реконструкция – это изменение параметров объектов капитального строительства, их частей (высоты, количества этажей, площади, показателей производственной мощности, объема) и качества инженерно-технического обеспечения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил.

Положения статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которой возник новый объект.

Судом первой инстанции установлено, что на основании договора купли-продажи от 11 июля 2013 года Конов Г.А. является собственником “адрес”, общей площадью 26,3 кв.м.

Из технической документации следует, что общая площадь всех помещений квартиры ответчика на момент ею приобретения составляла 34,5 кв.м. (технический паспорт на 27 октября 2011 года); в результате реконструкции согласно данным технического паспорта на 27 мая 2014 года стала составлять 37,8 кв.м., то есть больше на 3,3 кв.м.

Согласно данным инвентарного дела по адресу: “адрес”, в домовладении литер А (где расположена спорная квартира) существовал холодный пристрой, в том числе, и к “адрес”.

Из справки ОГПН по г. Астрахани от 24 июня 2014 года N 3773-6-6-1-22 следует, что 17 ноября 2007 года в домовладении (литер А) произошел пожар, в результате чего пострадали квартиры жилого дома и чердачное помещение.

Согласно акту межведомственной комиссии от 22 ноября 2007 года, в результате пожара пострадали все квартиры (1, 2, 3, 4). Учитывая значительный моральный и физический износ и степень повреждения в результате пожара вышеуказанный жилой дом необходимо отнести к категории непригодных для проживания.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу, что доказательств создания угрозы жизни и здоровью граждан в случае сохранения спорного строения и принадлежность домовладения объектам культурного населения, не представлено, сведений об обременениях и правопритязаниях в свидетельстве о государственной регистрации права на квартиру не имеется, охранное обязательство с ответчиком не оформлялось, пристрой существовал ранее и являлся холодным.

Судебная коллегия соглашается с вышеуказанными выводами суда первой инстанции, поскольку они являются мотивированными, соответствуют представленным доказательствам и требованиям закона.

В соответствии со статьей 44 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на доступ к культурным ценностям и обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры.

Согласно ч.

1 ст. 52 Федерального закона “Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ” от 25.06.2002 г.

N 73-ФЗ физические и юридические лица осуществляют право пользования объектом культурного наследия, включенным в реестр, право пользования земельным участком или водным объектом, в пределах которых располагается объект археологического наследия, и право пользования выявленным объектом культурного наследия по своему усмотрению с учетом требований, установленных настоящим Федеральным законом и иными нормативными правовыми актами, если это не ухудшает состояние указанных объектов, не наносит вред окружающей историко-культурной и природной среде, а также не нарушает права и законные интересы других лиц.

Согласно ч.

3 той же нормы, объект культурного наследия, включенный в реестр, используется с обязательным выполнением следующих требований: обеспечение неизменности облика и интерьера объекта культурного наследия в соответствии с особенностями данного объекта, послужившими основанием для включения объекта культурного наследия в реестр и являющимися предметом охраны данного объекта, описанным в его паспорте; согласование в порядке, установленном пунктом 4 ст. 35 настоящего Федерального закона, осуществления проектирования и проведения землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ на территории объекта культурного наследия либо на земельном участке или водном объекте, в пределах которых располагается объект археологического наследия; обеспечение режима содержания земель историко-культурного назначения; обеспечение доступа к объекту культурного наследия, условия которого устанавливаются собственником объекта культурного наследия по согласованию с соответствующим органом охраны объектов культурного наследия.

Не могут быть приняты во внимание доводы жалоб о том, что самовольная постройка нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, нарушает строительные и градостроительные нормы, тем самым нарушаются государственные интересы, касающиеся обеспечения безопасности, выполняемых строительно-монтажных работ, охраны окружающей среды, регулирования инвестиционной деятельности, контроля за градостроительством по следующим основаниям.

https://www.youtube.com/watch?v=rsRAYk942L0

В пункте 46 Постановления Пленума ВС РФ N 10 и Пленума ВАС РФ N 22 от 29.10.

2010 года “О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав” указано, что при рассмотрении исков об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, путем возведения ответчиком здания, строения, сооружения суд устанавливает факт соблюдения градостроительных и строительных норм и правил при строительстве соответствующего объекта.

Источник: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/130646352/

Неполучение разрешения на строительство не означает угрозу для граждан

Что означает формулировка доказательства угрозы жизни и здоровью не представлены?

Администрация муниципального образования «Город Киров» (далее — Администрация) обратилась в арбитражный суд с иском к обществу ООО «Бюро ритуальных услуг» (далее — Общество) о признании самовольной постройкой нежилой вставки, об обязании ответчика за счет собственных средств полностью разобрать эту вставку, об обязании Общества привести земельный участок в состояние, существовавшее до начала возведения вставки.

Рассматриваемая ситуация возникла в связи с тем, что спорное недвижимое имущество было возведено без получения разрешения на строительство, хотя обязанность получения указанного разрешения содержалась в договоре аренды земельного участка, заключенного в конце 2003 г. для строительства нежилой вставки между домами.

Кроме того, Общество обратилось к Администрации с заявлением о выдаче разрешения на ввод объекта в эксплуатацию, однако в выдаче данного разрешения было отказано, поскольку Общество не получило разрешения на строительство, не представило градостроительного плана земельного участка (ГПЗУ) и документов, подтверждающих соответствие построенного объекта капитального строительства техническим условиям.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции Общество заявило о применении исковой давности, а также подало ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы с целью определения того, создает ли самовольная постройка угрозу жизни и здоровью граждан. В удовлетворении ходатайства было отказано с указанием на непредставление ответчиком необходимых документов.

Арбитражным судам (включая Президиум ВАС РФ) при рассмотрении данного дела потребовалось разрешить следующие вопросы: применим ли к данной ситуации срок исковой давности и необходимо ли назначение экспертизы, направленной на установление соответствия спорной постройки строительным нормам и правилам?

Проблема применения срока исковой давности к искам о сносе самовольной постройки

 В соответствии с п. 1 ст.

222 ГК РФ самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, который не отведен для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил.

Приведенная норма позволяет заключить, что самовольной постройкой может быть признано недвижимое имущество, которое отвечает хотя бы одному из критериев:

  • данная постройка возведена без согласия собственника или иного законного владельца земельного участка. В последнем случае это может быть, например, обладатель права постоянного (бессрочного) пользования участком;
  • данная постройка возведена на земельном участке, целевое назначение которого не позволяет ее строительство;
  • данная постройка возведена без получения необходимых строительных разрешений, в первую очередь разрешений на строительство и (или) на ввод объекта в эксплуатацию;
  • данная постройка не является безопасной, так как не соответствует строительным, санитарно-эпидемиологическим, противопожарным нормам и правилам.

Первый из приведенных критериев имеет гражданско-правовую природу, второй и третий представляют собой нарушение публично-правовых требований земельного и градостроительного законодательства.

В последнем критерии самовольная постройка характеризуется как ущемляющая публичные интересы (создает угрозу жизни и здоровью неопределенного круга лиц, нарушает технические регламенты и иные нормативные документы в сфере безопасности объектов строительства) и нарушающая права и законные интересы конкретных частных лиц.

Кроме того, эти критерии могут сочетаться между собой в любой последовательности в зависимости от фактической ситуации.

Например, в рассматриваемом случае такими признаками были отсутствие разрешений на строительство и на ввод объекта в эксплуатацию и отсутствие документов, подтверждающих безопасность воздвигнутой постройки.

Как следует из ст. 222 ГК РФ (и что подтверждается разъяснениями высших судов), принудительный снос самовольной постройки может быть осуществлен только на основании решения суда (п.

1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 09.12.

2010 N 143 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения арбитражными судами статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации», далее — Информационное письмо N 143).

Однако, как показывает правоприменительная практика, иск о сносе самовольной постройки не является самостоятельным видом иска и его содержание трактуется крайне разнообразно.

Так, данный иск может быть и виндикационным (если истец — собственник земельного участка, на котором расположена самовольная постройка, и она воздвигнута самовольным застройщиком), и негаторным либо аналогичным ему (если истец, например, собственник соседнего земельного участка и самовольная постройка нарушает его право собственности на участок, не лишая его владения).

Более того, иск о сносе самовольной постройки может не иметь гражданско-правового основания, а представлять собой публично-правовое требование (например, если истцом является прокурор или уполномоченный орган публичной власти). Здесь в качестве примера можно привести Постановление Президиума ВАС РФ от 22.06.2010 N 71/10 по делу N А55-17832/2008.

В нем изложена позиция, в силу которой администрация городского округа также вправе в публичных интересах предъявлять иски о сносе самовольной постройки, расположенной на территории этого округа.

Данный вывод обоснован тем, что к вопросам местного значения городского округа относится выдача разрешений на строительство, реконструкцию и ввод в эксплуатацию объектов капитального строительства, расположенных на территории городского округа (пп. 5 п. 3 ст. 8 Градостроительного кодекса РФ).

При этом в деле, рассмотренном в названном Постановлении Президиума ВАС РФ, администрация городского округа никаких правомочий и полномочий в отношении земельного участка, на котором была расположена самовольная постройка, не осуществляла.

В обоих случаях у застройщика самовольной постройки может отсутствовать разрешение на строительство, а сама постройка может не соответствовать строительным нормам и правилам.

Из вышеизложенного следует, что при разрешении вопроса о применении исковой давности к требованию о сносе самовольной постройки возникают существенные правовые сложности. Согласно позициям Президиума ВАС РФ исковая давность по иску о сносе самовольной постройки не применяется, если заявлены следующие требования:

  • о сносе постройки, созданной на земельном участке истца без его согласия, если истец владеет этим участком (п. 6Информационного письма N 143);
  • о сносе самовольной постройки, создающей угрозу жизни и здоровью граждан (п. 7Информационного письма N 143, абз. 3 п. 22 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», далее — Постановление N 10/22).

Последнее разъяснение наиболее значимо, поскольку может исключать применение исковой давности даже к тем требованиям, к которым она применяется (например, иск собственника земельного участка о сносе самовольной постройки, лишившей его владения земельным участком и одновременно создавшей угрозу жизни и здоровью граждан).

Выводы судов нижестоящих инстанций и коллегии судей ВАС РФ

Суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования, поскольку был установлен факт отсутствия у Общества разрешения на строительство. Решение было поддержано судами апелляционной и кассационной инстанций.

Относительно применения к рассматриваемому делу срока исковой давности суд первой инстанции отметил следующее: Общество не представило доказательств того, что нежилая вставка возведена с соблюдением градостроительных и строительных правил, поэтому заявленный по настоящему делу иск по существу направлен на устранение постоянной угрозы, которую создает постройка. Следовательно, в силу п. 7 Информационного письма N 143 к данному спору срок исковой давности не применяется.

Однако коллегия судей ВАС РФ пришла к выводу о необходимости пересмотра судебных актов нижестоящих инстанций в порядке надзора «в целях формирования единообразной практики толкования и применения норм материального права» (Определение от 17.12.2012 N ВАС-13021/12 по делу N А28-5093/2011172/4).

При этом коллегией судей было отмечено, что «требует обсуждения вопрос об особенностях применения п. 7 Информационного письма N 143 к случаям, когда занятый спорным объектом земельный участок находится у общества во временном владении и пользовании, а также возможных правовых последствиях для сторон спора при отказе в удовлетворении заявленных требований».

Кроме того, было указано, что суду надлежит определить правовую судьбу возведенной постройки, которая не может быть снесена как самовольная в силу истечения срока исковой давности.

Коллегия судей ВАС РФ также поставила вопрос о том, может ли эта постройка быть признана находящейся на праве собственности у собственника земельного участка, на котором она возведена.

Однако, исходя из текста рассматриваемого Постановления Президиума ВАС РФ, по данным вопросам правовые позиции Президиума ВАС РФ сформулированы не были.

В то же время нельзя не отметить, что отдельные положения названного Определения нашли некоторую поддержку в судебной практике.

Так, со ссылкой на данное Определение Двадцатый арбитражный апелляционный суд указал, что наличие угрозы жизни и здоровью граждан является достаточным основанием для сноса самовольной постройки и должно быть прямо установлено судом в ходе искового производства. Это обстоятельство должно быть доказано лицом, обратившимся в суд с соответствующим требованием (Постановление от 16.04.2013 по делу N А54-5397/2011).

Источник: http://legal-expert35.ru/ru/nepoluchenie-razresheniya-na-stroitelstvo-ne-oznachaet-ugrozu-dlya-grazhdan/

Что понимается под угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью

Что означает формулировка доказательства угрозы жизни и здоровью не представлены?

Балахнинская городская прокуратура разъясняет, что признается преступлением, предусмотренным ст. 119 УК РФ – угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.

Угроза – это способ психического воздействия, направленного на запугивание потерпевшего, чтобы вызвать у него чувство тревоги, беспокойства за свою безопасность, дискомфортное состояние.

Способы выражения угрозы вовне могут быть различными (устно, письменно, жестами, явочным порядком или по телефону, непосредственно потерпевшему или через третьих лиц), для квалификации содеянного значения не имеют.

Выделяют такие обязательные черты угрозы, как конкретность и реальность. Подчас под конкретностью понимают ясность того, каким образом лицо намерено исполнить угрозу. Такая трактовка весьма спорная: достаточно ясности в том, что виновный угрожает лишением жизни, причинением тяжкого вреда здоровью.

Реальность угрозы означает, что существуют достаточные основания опасаться приведения ее в исполнение. Такие основания должны возникнуть у потерпевшего. В этом случае цель угрозы считается достигнутой.

При оценке реальности угрозы необходимо учитывать все обстоятельства дела (характер взаимоотношений виновного и потерпевшего, серьезность повода для угрозы, личность угрожающего, наличие предметов, способных причинить серьезный вред, и т.д.).

В конкретных случаях угроза может быть произнесенной в запальчивости, когда и сам виновный, и потерпевший не придают ей серьезного значения.

Поэтому важно установить, использовал ли виновный угрозу как средство давления на волю потерпевшего с намерением вызвать у него чувство страха, боязни, дискомфорта.

При наличии этого угрозу следует считать реальной, даже если сам виновный приводить ее в исполнение не собирался, а лишь запугивал другое лицо.

Необходимо доказать, что, во-первых, у потерпевшего действительно существовали основания воспринимать угрозу как реальную, что подтверждает объективно истинность его утверждения о тревоге, дискомфорте и т.д. после ее высказывания виновным. Основанием для такого восприятия могут быть данные о личности угрожавшего, форма выражения угрозы и т.п.

Свидетельскими показаниями можно установить ухудшение самочувствия потерпевшего (после угроз тот стал бледным, плохо засыпал, остерегался встреч с угрожавшим, жаловался на чувство страха, нередко вздрагивал и т.д.). Во-вторых, именно на такое восприятие своих угроз потерпевшим виновный рассчитывал.

При наличии этих двух условий есть основания говорить о наказуемости поведения.

Состав сконструирован по типу формального, поэтому преступление считается оконченным в момент выражения угрозы вовне (произнесения, передачи через знакомых потерпевшего и т.д.).

Если в угрозе обнаруживается возникшее решение об убийстве или причинении тяжкого вреда здоровью и виновный помимо заявления о замысле совершает какие-либо действия, направленные на реализацию заявленного намерения, содеянное квалифицируется не по ст. 119 УК, а как приготовление либо покушение на соответствующее преступление (ст. ст. 105, 111 УК).

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, выражающимся в том, что лицо намеренно высказывает угрозы, рассчитанные на восприятие их потерпевшим как реальных, устрашающих, вызывающих чувство тревоги, опасности, и желает поступить таким образом.

Норма, предусмотренная ст. 119 УК, является общей по отношению к некоторым другим, также устанавливающим ответственность за угрозы. Так, в ст. 296 УК говорится об угрозе в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования. В таком случае в соответствии с правилами квалификации при конкуренции применяется специальная норма (ст. 296 УК).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью может выступать способом совершения другого, более тяжкого преступления (разбоя, вымогательства, угона транспортного средства и т.д.). Согласно правилам квалификации при конкуренции части и целого предпочтение отдается целому, поэтому дополнительной квалификации деяния по ст. 119 УК не требуется.

Иная ситуация имеет место при реальной совокупности преступлений. В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.

2004 N 11 “О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации” обращено внимание, что, если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая никому не сообщала о случившемся, действия виновного надлежит квалифицировать дополнительно и по ст. 119 УК.

Помощник прокурора
младший советник юстиции                                                                                            Е.В. Ефанов

Источник: http://balakhna.nn.ru/?id=19291

02.02.2020 20:52:00

Органы власти в судах подменяют доказательства подозрениями

У Константина Котова есть шансы выйти на свободу через некоторое время. Фото РИА Новости

Отказ Верховного суда (ВС) рассматривать обращение защиты о пересмотре дела оппозиционера Константина Котова, осужденного на 4 года колонии по ст. 212.1 Уголовного кодекса (УК), означает, что этот кейс пойдет через инстанции по более долгому пути.

По своему существу он будет оценен в ходе кассации, которая, видимо, примет во внимание и сомнения Конституционного суда (КС) в законности приговора.

Между тем «дело Котова» подтверждает, что органы власти в судах по-прежнему не утруждают себя доказательствами, часто вообще подменяя их предположениями и подозрениями.

Адвокаты Котова объяснили, что их обращение в ВС, по сути, было экспериментом, проверкой того, последует ли какая-то реакция на определение КС от 28 января. В этом документе ст. 212.1 УК о неоднократном нарушении законодательства о митингах неконституционной признана не была, но по «делу Котова» высказана рекомендация о его пересмотре.

КС в своих определениях так делает нечасто, по традиции данные указания прописываются в постановлениях. Поэтому-то адвокаты оппозиционера и попробовали добиться повторного рассмотрения в связи с новыми обстоятельствами. Однако ВС не то чтобы подверг сомнению слова коллег из КС.

Он лишь указал, что формально никаких новых обстоятельств нет, а следовательно, защита обратилась не по адресу. Надо, дескать, идти по пути кассационного обжалования приговора, что адвокаты, в общем-то, и так осуществили.

Можно предположить, что в кассации как раз и сойдутся жалобы адвокатов, обращение уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой и, возможно, представление генпрокурора Игоря Краснова, которому президент поручил разобраться в «деле Котова».

Напомним, что последнее – это аналог «дела Ильдара Дадина», которого несколько лет назад первым осудили по ст. 212.1. Он участвовал в митингах и пикетах, в основном несогласованных или представленных таковыми в судах, а потому и стал фигурантом только что введенной в УК статьи.

В 2017-м КС именно по поводу Дадина в своем постановлении указал, что власти должны доказать хотя бы угрозу вреда от действий активиста иным гражданам, не говоря уже об угрозах общественной безопасности или «конституционно охраняемым ценностям».

И в «деле Котова» эти якобы доказательства появились – в формате утверждения о возможности такого рода угроз.

«НГ» спросила у экспертов о том, как далее будет развиваться «дело Котова». И что делать с той ситуацией, что когда в судебных процессах встречаются органы власти и граждане, то у последних мало шансов опровергнуть подозрения в свой адрес. И, наконец, о том, будут ли в случае пересмотра «дела Котова» как-то наказаны те судьи, которые согласились с мнением следствия.

Как напомнил адвокат Игорь Апостол, смысл ст. 212.1 состоит в привлечении к уголовной ответственности лиц, которые неоднократно (два и более раза в течение 180 дней) привлекались к административной ответственности по ст. 20.2 КоАП.

Однако закон не дает разъяснений, в чем именно должно выражаться это нарушение. По словам Апостола, данная статья стала «карательным инструментом в руках правоохранителей, направленным против лиц, публично высказывающих свои политические предпочтения».

«Судейское сообщество устроено таким образом, что ответственность за вынесение неправомерных решений судьи несут лишь в случае установления их преступного умысла, однако установить его практически невозможно, так как для «исправления» неправомерных решений существуют вышестоящие инстанции», – пояснил «НГ» адвокат.

Адвокат Вячеслав Голенев, не комментируя обстоятельств конкретного уголовного дела, пояснил, как может применяться закон в подобного рода делах. Он отметил, что такие дела могут и вернуться обратно, к прежним судьям.

Это срабатывает при применении полномочия президиума ВС об отмене судебных актов с возвратом дела на новое рассмотрение.

Позиция ЕСПЧ, равно как и позиция КС, – это основание для пересмотра дела по новым обстоятельствам в судебном порядке.

Что же касается формализма при применении судьями норм права, заметил Голенев, то это проблема известная.

«По отношению к частным лицам суды требуют доказывания по модели «сущностного подхода», а для представителей публичных властей (в налоговом, банковском, уголовном, административном праве) требуется лишь «формальный подход», – подчеркнул адвокат.

То есть «для публичных властей достаточно зачастую доказать лишь формальное нарушение закона частным лицом для привлечения его к ответственности – всем остальным обстоятельствам нередко дается поверхностная или отвлеченная оценка».

Для частных же лиц требуется доказать не только нарушение закона властями, но и «свою добросовестность или невиновность, нарушение своих прав». Таким образом, средний стандарт доказывания для частных лиц получается «выше», чем для представителей системы, которым «в некоторых случаях достаточно продемонстрировать лишь только сомнения и/или подозрения относительно частного лица».

Как подчеркнул управляющий партнер петербургского офиса Pen & Paper Алексей Добрынин, по «делу Котова» позицию КС от 2017 года правоохранители и суды проигнорировали: «В результате неоднократные нарушения со стороны участника митинга, которые не создавали реальной угрозы жизни и здоровью граждан, имуществу, общественному порядку, были квалифицированы как преступление».

Тем более, заметил он, в последнее время КС «прибегает к известному приему: признает норму действующей в определенном истолковании и недействующей – в другом истолковании».

Однако по «делу Котова» кроме такой двойственности КС вдруг напомнил о ранее высказанной им позиции, оценил фактические обстоятельства конкретного уголовного дела – и определил пересмотреть вынесенные по нему решения. 

Источник: http://www.ng.ru/politics/2020-02-02/3_7783_kotov.html

Адвокат-online
Добавить комментарий