Имеется ли возможность не довести дело до суда?

Почему следователи смогут чаще закрывать уголовные дела

Имеется ли возможность не довести дело до суда?

Если о качестве работы следователя не будут судить по количеству дел, переданных в суд, ему станет проще закрывать дела, не имеющие судебной перспективы

Выступая на коллегии МВД, Владимир Путин в числе прочего предложил обсудить «предложение экспертов» считать успешно оконченными следователями и дознавателями не только те дела, что переданы в суд, но и те, которые прекращены на стадии следствия по нереабилитирующим основаниям.

Будучи одним из «экспертов», которые много лет говорят о необходимости этой меры, не могу не радоваться.

На первый взгляд может показаться, что перед нами обычная история: первое лицо демонстрирует глубокое знание отраслевых проблем и предлагает что-то узкое и техническое, чтобы все оценили глубину его заботы о нуждах очередных сталелитейщиков или доярок. Но в данном случае это не так.

Обсуждаемое предложение (а для его реализации достаточно внести поправки в ведомственные инструкции) далеко не такая мелочь, как кажется. Для начала следует разобраться, в чем его суть.

Главным показателем для всех правоохранительных органов является раскрываемость. О ней говорил в том же выступлении и президент, перепутав по ходу долю раскрытых (57%) и долю нераскрытых (43%) преступлений. Эта путаница, кстати, отдельно говорит о том, что показатель этот давно стал скорее фетишем, чем содержательной характеристикой.

За минувшую четверть века отказ от этого показателя декларировался более десяти раз, но во всех ведомственных актах он по-прежнему жив, меняются только названия. В целом это не самый ужасный показатель в системах оценки отечественной полиции, просто самый известный. На первый взгляд главное его преимущество — простота.

Доля раскрытых — это доля тех дел, где был найден злодей. Но на самом деле все сложно. Считать эту долю можно десятками разных способов, и в зависимости от того, какие правила вычисления доли этих самых раскрытых мы установим, будет существенно меняться поведение всей правоохранительной системы.

Вот об изменении этих правил и шла речь в выступлении президента.

Количество нераскрытых дел — это вещь более или менее понятная: это дела, по которым не был установлен подозреваемый и которые были приостановлены (есть такая юридическая процедура) в связи с этим.

Казалось бы, все просто: считаем долю приостановленных от всех возбужденных дел, получаем долю нераскрытых и дальше живем счастливо. Когда-то такая модель расчета использовалась, но у нее был существенный минус.

Следователи и дознаватели годами держали дела в производстве, не приостанавливая и не завершая, чтобы не ухудшать своих показателей. Значительная часть их сил уходила на имитацию следственной работы по этим делам, которая обозначала бы, что приостанавливать дело рано.

Поэтому от такой практики ушли, перейдя к оценке по доле дел, завершившихся установлением виновного. Дела, в которых не появился подозреваемый, так и оставались нераскрытыми, но теперь следователь не боялся официально объявлять их таковыми и приостанавливать.

Но уголовное дело, даже если в нем появился подозреваемый, может иметь несколько исходов. Самый частый — оно может быть направлено в суд. И по нынешней системе отчетности именно такие и только такие дела и пойдут «в зачет» следователю или дознавателю.

Однако, кроме того, следователь может прекратить дело по реабилитирующим основаниям, по сути, оправдав подозреваемого.

Такие дела рассматриваются ведомством как однозначный провал и ошибка следователя: ведь он сначала предъявил обвинение, а потом реабилитировал подозреваемого, по сути, необоснованно обвинил человека.

О том, насколько это правильно, разговор отдельный, но в результате таких «оправдательных» исходов доли процента. Однако кроме передачи в суд и реабилитации следователь имеет возможность прекратить дело по нереабилитирующим основаниям.

В российском уголовно-процессуальном законе, как почти и во всех современных юрисдикциях, предусмотрена возможность прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям — за примирением с потерпевшим или деятельным раскаянием (есть и другие опции, но эти главные).

Грубо говоря, предполагается, что если преступник возместил ущерб и сделал так, что у потерпевшего нет к нему претензий, то дело можно прекратить не доводя до суда, хотя у подозреваемого и останется запись «привлекался к уголовной ответственности».

Это вполне разумный механизм, который создает для преступника стимулы к тому, чтобы компенсировать причиненный вред, что по большому счету важнее, чем наказание от имени государства.

Конечно, в делах об убийстве «примириться» с родственниками убитого и уйти от наказания не получится: закон устанавливает ограничения на примирение для тяжких и особо тяжких преступлений, но для большинства провинностей такая опция есть.

Павел Лисицын / РИА Новости

Однако, как мы разобрались выше, следователю такой исход не нужен: он не улучшает его показатели. В результате следователь передает дело в суд. И дело уже в суде завершается примирением без собственно рассмотрения.

В первом полугодии 2017 года таких дел было 19,8% от всех рассмотренных судами. Понятно, что какая-то доля потерпевших/подозреваемых приходит к решению примириться уже в суде. Но эта доля невелика.

Обычно все уже понятно на стадии следствия, и следователь прямо говорит: в суде примиритесь и разойдетесь (и тут он в своем праве, прекращать или не прекращать дело, это его решение).

На стадии следствия же было прекращено лишь около 15%, причем в эти проценты входят и дела, которые нельзя было не прекратить в связи с истечением срока давности, в силу амнистий и изменений уголовного закона и т.д., то есть ситуации, когда у следователя не было выбора.

Получается, что суды рассматривают дела, разбирательство по которым не нужно никому. Возникает дополнительная нагрузка на суды: ведь дело все равно нужно зарегистрировать, уведомить стороны о времени и месте рассмотрения, провести хотя бы одно заседание, оформить решение.

Избыточно работает и прокуратура: ведь нужно получить обвинительное заключение или обвинительный акт, проверить дело, утвердить и направить в суд.

Следователь тоже готовит дело (может быть, и не так тщательно, понимая, что содержательно никто разбираться в нем не будет), соблюдая все основные формальности.

Наконец, ни потерпевшему, ни подозреваемому нет никакого дополнительного удовольствия от того, что они знакомятся с обвинительным заключением, а потом идут в суд. В общем, проблемы для всех, и только потому, что в ведомственном акте МВД неудачно сформулирован показатель, который определяет успешность работы следствия.

Таким образом, небольшой, незаметной мерой можно облегчить жизнь сотням тысяч людей ежегодно.

Понятно, что в этой ситуации могут возникнуть и негативные эффекты: у следователя появляются стимулы для того, чтобы давить на потерпевшего, склоняя его к примирению, ведь это облегчает его работу, давая такие же показатели, как и направление дела в суд.

Однако учитывая, что отечественная прокуратура склонна любую ситуацию, отличную от передачи дела в суд, изучать под микроскопом (одних только отказов в возбуждении уголовного дела отменяется почти четверть), этот риск не очень велик.

Источник: https://www.rbc.ru/newspaper/2018/03/05/5a97c3db9a794751b603c92e

Почему не все уголовные дела должны доходить до суда

Имеется ли возможность не довести дело до суда?

Андрей Гордеев / Ведомости

В послании Федеральному собранию президент сказал: «Сегодня почти половина дел (45%), возбужденных в отношении предпринимателей, прекращается, не доходя до суда. Что это значит? Это значит, что возбуждали кое-как или по непонятным соображениям».

Многие комментаторы отметили, что подобные декларации звучат каждый год, а воз и ныне там. Другие довольствовались малым: сакральные слова прозвучали, а значит, политика, направленная на условное улучшение инвестиционного климата, сохраняется.

Однако нельзя реализовывать правильную политику, опираясь на ложные посылки. Потому что это означает, что верная политика возникла случайно и рано или поздно сменится ошибочной.

А приведенные слова президента из послания показывают искаженное понимание реальности. Причем такое ошибочное понимание лица, принимающего решения, бьет совершенно в стиле Некрасова: одним концом – по бизнесу, другим – по полицейскому.

проблема – не в данных, а в самой постановке вопроса, чего не заметило большинство комментаторов.

Из слов Владимира Путина следует, что в идеале все возбужденные уголовные дела должны доходить до суда.

Первая проблема здесь в том, что множество последних изменений закона было направлено на то, чтобы дела по ненасильственным преступлениям прекращались на досудебной стадии по нереабилитирующим основаниям.

То есть человек совершил преступление, выплатил компенсацию потерпевшему, выплатил штраф (ст. 25.

1 УПК дает возможность прекращать дела без приговора с назначением судебного штрафа) и отправился домой, получив вместо судимости запись «привлекался к уголовной ответственности» в специальных учетах. Гуманный посыл: экономическое преступление – экономическая санкция. Слова президента же дают правоохранительным органам явный сигнал, что использовать специально созданные правовые механизмы не нужно, нужно любой ценой доводить дело до суда.

Вторая проблема гораздо серьезнее и свидетельствует о непонимании референтами президента механики уголовного преследования. УПК говорит в ч. 2 ст. 140: «Основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления».

Законодатель четырежды застраховался: данные должны быть «достаточными», а не «исчерпывающими» или «несомненными»; речь идет о «данных», а не о «доказательствах»; данные должны «указывать», а не «доказывать»; и наконец, речь не о «преступлении», а о его «признаках». Логика такая: если есть признаки, то дело возбуждается.

Но дальше органы следствия или дознания должны подтвердить, что преступление действительно было и его реально доказать. А так бывает далеко не всегда. И это абсолютно нормально.

Слова президента де-факто осложняют работу следственных органов. С такими установками первого лица не получится возбудить уголовное дело, а потом его прекратить, когда «разобрались». Более того, следователям фактически запрещается ошибаться (мы отдельно писали об этом в 2016 г., разбирая дело искусствоведа Елены Баснер).

Расследование преступлений, как и любая другая человеческая деятельность, ведется в условиях неопределенности и несовершенной информации.

В видении же кремлевских референтов следователи должны в момент возбуждения дела прозреть всю существующую реальность и узнать, что преступление действительно было и что доказательств получится собрать достаточно.

Спустимся с высот правовой нормы к реальной практике уголовного преследования в России. Одного возбуждения уголовного дела – без всякого осуждения – достаточно для того, чтобы разрушить бизнес.

Но уголовная политика должна быть направлена не на то, чтобы больше дел доходило до суда, или на то, чтобы меньше дел возбуждалось, а на то, чтобы разрушительный эффект от возбуждения уголовного дела и следственных действий был меньше.

Заметим, что и сама концепция возбуждения уголовного дела, и идея следствия как отдельной стадии, и структура следственных органов, отдельных от полиции, – это уникальные социалистические изобретения. В остальном мире их просто нет. И корректировать механизм стоит в сторону постепенной ликвидации этих советских анахронизмов, как и делают в других странах СНГ.

Запрет на ошибку бьет не только по следственным органам. Практика преследования за экономические преступления опирается на ту же идею. Прошлым летом мы с коллегами прочитали сотни дел по «мошенничеству в сфере предпринимательства».

Так вот, по нашим оценкам, в половине из них не было мошенничества, а во второй – предпринимательства. Либо это были чисто мошеннические схемы, где никакой реальной деятельности не велось (женщина якобы помогала трудоустроиться, но на деле собирала деньги за это, для чего создала ИП).

Либо это были простые ошибки и просчеты в ходе предпринимательской деятельности (менеджмент забыл об одном из сотен мелких контрактов и действительно не предпринял никаких шагов к его исполнению).

Далее такие ошибки – явно выборочно, так как любой живой бизнес совершает их десятками на дню, ведь предпринимательская деятельность ничуть не проще расследования уголовных дел и предугадать все невозможно, – превращались в уголовные дела.

Кремль, который требует от всех быть идеальными, совершенно одинаково относится к следователям и к предпринимателям. В сферическом правовом мире в вакууме все не только должны действовать «по закону». Все должны еще и никогда не ошибаться, и предвидеть все неожиданности, которые случатся в будущем.

Настоящая реформа, которая бы помогла бизнесу, не приведет к доведению всех возбужденных дел до суда или к уменьшению их количества. Настоящая реформа даст и предпринимателю, и следователю право на добросовестную ошибку.

Правовые механизмы, которые вокруг этого выстраиваются, должны минимизировать последствия такой ошибки. Человек, который не выполнил контракт, должен просто выплатить компенсацию контрагенту (в идеале – в досудебном порядке).

Следователь, который возбудил бесперспективное уголовное дело, должен иметь возможность спокойно его прекратить так, чтобы ущерб экономике был минимален.

Автор – директор по исследованиям Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2019/02/27/795310-vse

Как не доводить дело до суда, если стороны помирились – МК Барнаул

Имеется ли возможность не довести дело до суда?

Количество дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям, только по линии МВД увеличилось более чем в четыре раза

Давайте жить дружно

Напомним, что в начале 2015 года Верховный суд и генпрокурор РФ обозначили проблему необоснованного направления уголовных дел в суды при наличии явных оснований для их прекращения на досудебной стадии. Проще говоря, когда стороны мирятся.

Из-за этого на судей ложилась повышенная нагрузка, когда вместо важных дел приходилось отвлекаться на мелкие тяжбы. Издержки накладывались на гражданина (поездки в суд, услуги адвоката, госпошлины) и бюджет (работа судей и адвокатов по назначению). Результат чаще всего был, грубо говоря, пшик.

Никакого наказания не следовало, поскольку у сторон к тому времени уже не было друг к другу претензий.

«Прекратить уголовное дело по нереабилитирующим основаниям можно, только если оно относится к категории небольшой или средней тяжести. Максимальное наказание по ним не превышает пяти лет лишения свободы, — поясняет Василий Ефремов, начальник отдела прокуратуры Алтайского края.

— Уголовное преследование гражданина может быть прекращено, если он примирился с потерпевшим и загладил причиненный ему вред. Исключение делается для тех, кто ранее совершал преступления и у кого есть неснятая и непогашенная судимость.

Таким образом, в большинстве дел указанной категории граждане вправе в процессе расследования самостоятельно урегулировать свои взаимоотношения и избежать ненужных походов в суд».

Это не говорит о том, что в случае конфликта не надо вызывать полицию. Нужно, ведь последствия непредсказуемы. Но если затем стороны помирились, то есть два пути.

Первый — забрать заявление (только по делам частного обвинения: побои, легкий вред здоровью). Это можно сделать в течение нескольких дней, пока дело еще не возбуждено и проводится проверка.

Если не успели, то прекратить производство по нереабилитирующим основаниям можно вплоть до дня оглашения вердикта суда.

Вред от преступления должен полностью возместить тот, кто его совершил. Будь это материальная выплата, возврат похищенного или извинение. Главное, чтобы это устроило потерпевшую сторону. Естественно, заставить потерпевшего помирится путем угроз и давления невозможно, поскольку правоохранительные органы тщательно проверят показания каждой из сторон.

По словам Василия Ефремова, сотрудники полиции иногда, желая увеличить показатели по направленным в суд делам, несмотря на наличие всех предусмотренных законом оснований, откровенно отговаривают потерпевших и подозреваемых от прекращения дел в связи с примирением сторон. Но такие ситуации случаются все реже. В 2015 году прокуроры на стадии утверждения обвинительного акта прекратили 100 уголовных дел, когда стороны давно помирились и не имели претензий друг к другу, но были вынуждены идти в суд.

Так, каменскому межрайонному прокурору поступило уголовное дело с обвинением жителя города, укравшего из автомобиля сотовый телефон стоимостью 3 000 рублей. Было установлено, что причиненный преступлением вред заглажен, потерпевшему возмещен ущерб, обвиняемый с ним примирился, в содеянном раскаялся, вину признал.

«Однако дознаватели обошли вопрос прекращения и не взяли соответствующих заявлений от потерпевшего и обвиняемого, — утверждает Ефремов. — При таких обстоятельствах заместитель каменского межрайонного прокурора выяснил позиции сторон, и уголовное дело прекратили по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ, в связи с примирением с потерпевшим».

Сломанный нос — дружбе не помеха

Другой пример, когда два друга совместно отмечали праздник. Результатом стала драка, в ходе которой один повредил другому нос. Дело полицейские пытались направить в суд, несмотря на то, что обвиняемый попросил прощения у потерпевшего: между ними сложились давние дружеские отношения. С учетом этих обстоятельств уголовное производство прокурор прекратил на стадии утверждения обвинения.

«Если вы стали фигурантом уголовного дела, то не доводите до суда, а постарайтесь загладить вину перед потерпевшим и избежать наказания, — советует Василий Ефремов.

— Не поддавайтесь на уговоры полицейских о том, что дело можно прекратить потом в суде, это лишь увеличит финансовые расходы на судебные издержки и приведет к трате личного времени.

И, если полиция, при наличии оснований, не желает прекращать уголовное дело, смело обращайтесь к надзирающему прокурору».

Про гуманизацию наказаний, декриминализацию статей уголовного кодекса и перевод преступлений небольшой общественной опасности в разряд административных правонарушений упоминал в послании к Федеральному Собранию президент Владимир Путин. Он предложил поддержать проект Верховного суда по совершенствованию оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности, в том числе с примирением сторон.

Законопроект находится на рассмотрении в Госдуме, в нем предусмотрена возможность примирения вплоть до удаления суда апелляционной инстанции в совещательную комнату для вынесения решения. Фемиду и следователя предлагается обязать разъяснять сторонам возможности примирения и выяснять позицию по этому вопросу.

Источник: https://brl.mk.ru/articles/2016/01/27/kak-ne-dovodit-delo-do-suda-esli-storony-pomirilis.html

Адвокат-online
Добавить комментарий