Исполнительное производство по ребенку

Исполнение решений суда об определении места жительства ребенка

Исполнительное производство по ребенку

(Сахно Д. К.) («Исполнительное право», 2011, N 1)

ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ СУДА ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА РЕБЕНКА

Д. К. САХНО

——————————— В данной научной работе использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта «Права ребенка в РФ (на основе анализа семейного и гражданского законодательства и правоприменительной практики)» N 11-04-0041, выполненного в рамках Программы «Научный фонд ГУ — ВШЭ» в 2011 г., под руководством М. В. Матвеевой — старшего преподавателя кафедры гражданского права факультета права Национального исследовательского университета — Высшей школы экономики (г. Москва).

Сахно Д. К., юрист, факультет права Национального исследовательского университета.

Процесс исполнения судебных решений, касающихся судьбы детей, является сложным и весьма неоднозначным и неразрывно связан со многими психологическими аспектами лиц, участвующих в нем, которые также необходимо принимать во внимание.

Так, общение с детьми, их воспитание всегда вызывают у родителей сильные эмоции, чаще всего заряд положительной энергии, желание счастья для собственного ребенка, которые сложно совместить с присутствующим иногда чувством обиды, разочарования, злости или эгоизма, которые вызывает осознание принудительной силы судебного решения.

Предлагаем остановиться на таком интересном вопросе, как предмет исполнительного производства. В частности, в документах судебных приставов-исполнителей родители ребенка обозначаются как должник и взыскатель соответственно, а сам ребенок — как имущество. Данный факт рассматривается средствами массовой информации как оскорбляющий и негуманный .

Данный довод, конечно, не является юридическим, но вполне имеет право на существование: ни в одной отрасли права субъект не рассматривается в качестве предмета, объекта или имущества.

Потому такое приравнивание несовершеннолетнего лица, из чьих прав и интересов должен исходить суд, вынося решение об определении его места жительства, к имуществу или неодушевленным объектам, выглядит крайне нелогичным и не исходящим из интересов ребенка. ——————————— Например: На свидание с сыном отец приходит с судебными приставами // Газета (URL: http:// www. gazeta. spb. ru/ 64895-0).

Если рассматривать исполнительное производство как закономерное продолжение судебного разбирательства, то такой подход к определению роли ребенка в исполнительном производстве вызывает еще больше вопросов. В ходе судебного разбирательства несовершеннолетнее лицо, чье место жительства в настоящий момент определяется, не обозначается никаким специальным термином.

Но при этом абсолютно точно можно сделать вывод, что суд рассматривает это лицо именно как лицо, субъект права.

В частности, ребенок имеет, если можно так выразиться, независимых и незаинтересованных (по отношению к спорящим родителям) представителей — органы опеки и попечительства, прокурор; он имеет право на выступление в суде и высказывание своего мнения, а с достижения 10-летнего возраста его мнение обязательно должно учитываться.

В ходе же исполнительного производства несовершеннолетнее лицо не только отсутствует в нем в каком-либо статусе, но и ввиду этого не имеет в нем никаких прав. ФЗ «Об исполнительном производстве» в ст.

48 указывает три категории лиц, участвующих в исполнительном производстве: должник, взыскатель и иные лица, содействующие исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе. Под категорию должника и иных лиц несовершеннолетний явно не подпадает — должником является родитель, который должен исполнить решение суда в пользу второго родителя, т. е.

передать ему ребенка; а в качестве иных лиц по данной категории дел можно рассматривать органы опеки и попечительства и работников милиции. А вот относительно категории взыскателя нельзя дать столь однозначный ответ. Как следует из текста п. 3 ст.

49 ФЗ «Об исполнительном производстве», взыскателем является гражданин или организация, в пользу или в интересах которых выдан исполнительный документ. А теперь обратимся к судебной практике, а именно к п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 N 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей».

В нем указывается, что «место жительства ребенка определяется исходя из его интересов, а также с обязательным учетом мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, при условии что это не противоречит его интересам» . На необходимость соблюдения интересов ребенка как одну из задач исполнительного производства указывают и практики .

Таким образом, получается, что решение выносится в пользу одного из родителей, но в интересах ребенка. Далее, исходя из правила об обязательности учета мнения ребенка, достигшего десятилетнего возраста, судебный пристав в порядке ст.

38 ФЗ «Об исполнительном производстве» может подать в суд заявление об изменении способа и порядка исполнения или обратиться в суд с новым исковым заявлением в связи с возникновением новых обстоятельств . ——————————— Пункт 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 N 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей» (ред. от 06.02.2007) // СПС «КонсультантПлюс». Ермолинская Т. Как не нанести психологическую травму ребенку при исполнении решения суда // URL: http:// ssp. karelia. ru/ content/ kak-ne-nanesti-psikhologicheskuyu — travmu — rebenku — pri — ispolnenii — resheniya-suda. Кузнецова О. В., Слобцов И. А. Споры о детях: определение места жительства ребенка и порядка его общения с родителями // СПС «КонсультантПлюс».

Источник: http://center-bereg.ru/d567.html

Александра Марова: «По данным Федеральной службы судебных приставов, в 2017 году в исполнении было 9,5 тысяч исполнительных производств — об определении порядка общения с ребенком и об осуществлении в отношении ребенка прав доступа и 816 — об отобрании или о возвращении ребенка одному из родителей. И только 55% производств исполнено»

Исполнительное производство по ребенку

Каждому ребенку нужны и мама, и папа, даже если они разлюбили друг друга и расстались. Каждый разведенный родитель имеет право видеть своего ребенка — и проживать с ним, если так постановил суд. Однако на практике никто не застрахован от произвола бывших супругов, которым суд не указ.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МАРКА

История Анастасии Косиловой началась в апреле 2017 года, когда она подала на развод с Артемом. На тот момент между тогда еще супругами сложились, казалось бы, четкие договоренности об участии каждого из них в жизни их шестилетнего сына Марка.

Артем брал ребенка на выходные два раза в месяц, навещал вечером по средам, забирал из кружков и детского сада. Когда Артем получил уведомление о разводе из мирового суда, как раз была его очередь брать ребенка на выходные.

Он взял мальчика и самостоятельно установил порядок общения с ним матери, разрешая это только на территории его дома в Переславле-Залесском и только под его наблюдением в течение четырех часов по субботам.

Анастасия неоднократно обращалась за помощью к инспекторам полиции, но помочь ей никто не мог, ведь Артем — родной отец мальчика, а на уговоры инспекторов ПДН бывший муж не поддавался.

В августе 2017 Насте удалось увезти Марка в Москву и ей казалось, что все наладилось, отец ребенка их больше не беспокоил. Но спустя месяц он неожиданно забрал Марка из сада, прямо во время прогулки, и больше не подпускал Анастасию к сыну. Настя приезжала из Москвы в Переславль, часами стояла возле дома, где проживал ее ребенок, но ее к нему не пускали.

Настя подала в суд, и 11 января 2018 года суд вынес решение об определении места жительства ребенка с ней, а отцу предписал передать ребенка маме.С того дня бабушка с ребенком переехали из их дома в Переславле-Залесском и исчезли. Ни приставам, ни полиции не удавалось определить их местонахождение.

Со слов Насти, ее бывший муж не проживает с ребенком, а живет и работает в Москве. Маленький Марк уже год не посещает детский садик и развивающие кружки. У Насти написано множество заявлений и обращений в разные структуры, но найти ребенка пока ни у кого так и не получилось.

Настя писала и уполномоченному по правам ребенка города Москвы, но получила формальную отписку (ответ имеется в Фонде профилактики социального сиротства), из аппарата Бунимовича ей никто даже не позвонил.

НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ЗАКОН

В ситуации развода или разрыва отношений родители могут подать в суд на определение места жительства их общих детей.

Но на практике часто случается, что решение суда один из родителей полностью игнорирует, скрываясь с ребенком или не скрываясь, а просто не давая второму родителю с ним общаться, не давая иногда даже слышать его по телефону.

«Это чудовищно, когда один родитель, преимущественно мама, не может даже видеть своего ребенка, невзирая на то, что суд на ее стороне и вынес решение, что ребенок должен жить с матерью, — комментирует ситуацию Александра Марова, директор Фонда профилактики социального сиротства и эксперт в сфере защиты детства. — К сожалению, как показывают ситуации всех мам, истории которых мы изучали, сложившаяся практика исполнения судебных решений в этом вопросе совершенно неэффективна. По данным Федеральной службы судебных приставов, в 2017 году в исполнении было 9,5 тысяч исполнительных производств — об определении порядка общения с ребенком и об осуществлении в отношении ребенка прав доступа и 816 — об отобрании или о возвращении ребенка одному из родителей. И только 55% производств исполнено.Это означает, что много тысяч отчаявшихся родителей уже много месяцев не видят своих детей.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЕВЫ

Елена Гершман, которая не видела свою маленькую дочку с декабря 2017 года. У Елены есть решение суда, согласно которому дочь должна проживать с ней, но ее бывший муж, как и в случае Насти, просто взял и увез ребенка.
С бывшим мужем Лена познакомилась в 2011 году, через год они поженились, в 2014 году родилась дочь. А в ноябре 2015 года муж поднял руку на жену с ребенком на руках.

Елена вызвала полицию и зафиксировала побои у себя и маленькой Евы. В конце января 2016 года мужчина ушел из семьи и перестал ее обеспечивать. Елена решила развестись. После этого пока еще официальный супруг самовольно забрал дочь из детского сада и увез ее к своему отцу.

Елена каждый день приезжала к дому свекра, пытаясь увидеть дочь, но муж не допускал ее до ребенка и избивал — вместе со свекром.У женщины были зафиксированы множественные ушибы и кровоподтеки, черепно-мозговая травма. В апреле 2016 года судья Видновского районного суда Волкова Юлия Сергеевна вынесла определение о месте жительства ребенка на время бракоразводного процесса — с отцом.

Елену же ограничили в общении с ребенком и назначили график встреч с двухлетней дочкой — по два часа два дня в будни, первую и третью субботу месяца и третье и четвертое воскресенье — с 10-00 до 18-00. Елена не сдавалась и началась судебная волокита, закончившаяся в декабре 2016 года: было вынесено решение о месте проживания Евы с мамой.

За все эти месяцы каждый визит Лены к бывшему мужу сопровождался избиениями на глазах у дочки, вызовом полиции и скорой помощи. А после декабря 2016 начался апелляционный процесс, на котором Гершман Олег (бывший супруг) кроме всего прочего, подавал ходатайство еще и на алименты. Кипа бумаг из полиции и травмпунктов продолжала расти, но на скорость решения суда это не влияло.

В мае 2017 на основании вынесенного определения о месте проживания дочки Лена смогла забрать Еву из детского сада. Бывший муж был в ярости. Он подал снова в суд на апелляцию, тем временем сам выслеживал Лену, резал шины на ее автомобиле.Ранним утром в сентябре 2017 года Лена с дочкой шли в поликлинику сдавать анализы.

Бывший муж при соучастии нескольких мужчин вырвал Еву у нее из рук и увез на автомобиле.С тех пор до декабря 2017 Лена видела Еву только несколько раз. В декабре суд вынес окончательное решение о проживании ребенка с мамой, после чего Олег скрылся в неизвестном направлении вместе с ребенком.

Сейчас мужчина в исполнительном розыске — по алиментам и по передаче ребенка, и в оперативном — по побоям. Ева также находится в федеральном розыске. При этом Олег свободно комментирует публикации Лены в фейсбуке и спокойно живет в Москве. Лена писала абсолютно всем: в МВД, Следственный Комитет РФ, в опека и КДН — результатов никаких нет до сих пор.

«ОН САМ НЕ ХОЧЕТ»

Одной из причин неисполнения судебных решений приставами сами судебные приставы называют нежелание ребенка идти к взыскателю — то есть маме, например, или к папе.

14 мая 2018 года у Юлии Яцевич должны были состояться исполнительные действия по отобранию ребёнка, которого уже несколько лет скрывает отец и не исполняет решение суда. Помогать Юле отбирать ребенка приехали бойцы в чёрном и несколько сотрудников в форме от службы федеральных приставов.

Такую «группу поддержки» Юле дали после проведённого круглого стола в общественной палате РФ, на котором обсуждались проблемы семейного киднеппинга. Когда Юлия с приставами зашли в детский сад и Юля взяла на руки ребёнка, приставы вместе с воспитателем этого ребёнка у неё отобрали и унесли обратно в детский сад.

Через некоторое время приехал отец и его новая жена, которые ребёнка забрали — приставы не стали этому мешать. Отец вёл себя грубо, однако приставы не сделали ему ни одного замечания и, по словам Юлии, были как будто на его стороне — хотя должны были помогать ей.

Там же находилась психолог службы ФССП, которая обвинила мать в том, что она все неправильно делает, потому что ребенок «не хочет» идти к ней.

«Это очень удобно для должника. Отцы, например, часто накручивают маленьких детей против своих бывших жен и ребенок действительно не хочет идти к матери.

Но ведь есть решение суда, почему приставы позволяют себе не исполнять его по какой либо причине, даже если ребенок плачет? Это вообще не их дело, что делает и как ведет себя ребенок при передачи его к матери.

А так получается крайне удобно: должник может просто „купить“ пристава, который напишет, что исполнить решение суда невозможно из-за того, что ребенок плачет. Страшно то, что приставы не смущаются об этом открыто и откровенно говорить», — говорит Александра Марова.

Александра рассказывает, что родители, столкнувшиеся с произволом со стороны бывших супругов, ищут поддержки у общественных организаций, в СМИ и друг у друга, объединяются в группы.

Одно из таких сообществ — «СтопКиднеппинг» — объединяет в себе более ста пострадавших, в основном матерей. Возглавляет его Екатерина Шумякина.
Екатерина и мамы сами ищут детей, которых, согласно закону, должны искать судебные приставы.

Иногда они сами участвуют в передаче ребенка от должника к взыскателю. На этом нелегком пути женщины постоянно сталкиваются с тем, что судебные приставы попросту помогают не тому, кому по суду положено жить с ребенком, а тому, кто его удерживает.

В какой-то момент члены сообщества поняли, что необходимо не только добиваться реализации своих прав, но и менять неэффективную систему в целом.

ТАРИФ НА РЕБЕНКА

Дочка Алины Брагиной была похищена у матери в 11-месячном возрасте. Случилось это в 2011 году, и девочка до сих пор не знает, что мама у нее вообще есть.

Двухлетнего Кирилла похитили у мамы, Анны Мексичевой, два года назад, с тех пор мальчик маму не видел, она не имеет возможности даже поздравить его по телефону с днем рождения. Несколько лет скрывают от мамы, Татьяны Колиберды, ее сына Марка.

Несколько лет ничего не знает о своем сыне Ярославе Юлия Яцевич. У Юлии Морозкиной в 2014 году бывший муж забрал сразу двух детей — двухлетних дочек. С 2016 года ищет своего сына Людмила Словоохотнова.

«Самое первое, что необходимо сделать — это ввести уголовную ответственность за неисполнение решений суда в этой части. Действующая система санкций- это административные меры в виде максимум 5 тысяч рублей и 5 суток административного ареста (чего тоже нелегко добиться), абсолютно не пугает родителя, укрывающего ребенка, — говорит Александра Марова.

Распространена ситуация, когда он платит административные штрафы по сути как тариф и продолжает удерживать ребенка.А во многих случаях добиться даже административного наказания невозможно.

Необходимо начать применять механизмы ареста счетов и установки ограничений на выезд заграницу в отношении такого родителя, почему в случае с должниками по налогам такое возможно и применяется, а в случаях незаконного удержания детей — нет?»

Также экспертное сообщество считает необходимым изменить работу федеральной службы судебных приставов со своими подчиненными, исполняющими на местах решения суда. Должно быть как минимум организовано взаимодействие между разными территориями.

Пока что в случаях, когда должник с ребенком переезжает в другой город, исполнительное производство запускается заново, уже на новой территории, что требует времени, которое часто играет решающую роль.

«Необходимо ввести механизмы, когда при решении суда „к немедленному исполнению“ это немедленное исполнение должно быть обеспечено или взято на контроль и исполнение прямо в зале суда», — говорит Александра Марова.

Источник: журнал «Домашний очаг», https://www.goodhouse.ru/family_and_children/psihologiya/kak-podelit-rebenka/

Источник: http://fondpcc.ru/aleksandra-marova-po-dannym-federalnoj-sluzhby-sudebnyh-pristavov-v-2017-godu-v-ispolnenii-bylo-9-5-tysyach-ispolnitelnyh-proizvodstv-ob-opredelenii-poryadka-obshheniya-s-rebenkom-i-ob-osushhestvlenii/

Работники из детского ада: как судебные приставы изымают детей – МК

Исполнительное производство по ребенку

“Надо вводить ответственность за кражу ребенка одним из родителей”

— Александр, с каких пор ФССП стала привлекать к работе психологов?

— В каждом регионе по-разному. Лично я и другие сотрудники нашей академии с 2015 года работаем по соглашению с ФССП в основном на территории Московской области и немного в Москве.

Мы содействуем приставу в исполнении судебного решения. Психолог создает психологически комфортные условия для ребенка и стремится минимизировать риск причинения психической травмы.

Как вообще все происходит? Суд выносит решение, скажем, изъять ребенка у одного из родителей (чаще всего, судя по моей практике, у отца) и передать другому (соответственно, матери).

Пристав дает должнику срок для добровольного исполнения — обычно 5 дней. Если тот игнорирует решение суда, то начинаются исполнительные действия.

Обычно приходят на дом к должнику целым составом: приставы, представители органа опеки, два понятых и психолог.

— Простите, но разве этично называть родителя должником? Ребенок ведь не вещь.

— Согласен, но формулировка в законе именно такая. А про то, что ребенок — не вещь, как раз мы и пытаемся все время напоминать участникам этой эмоционально сложной процедуры.

Итак, психотерапевт должен выяснить — готов или не готов ребенок покинуть одного родителя и жить с другим.

Он уводит его в отдельную комнату, старается найти с ним контакт (обычно это не сложно и есть специальные методики), провести диагностику. Делать все надо оперативно, потому что ребенок очень быстро нервно истощается.

А ведь учтите, все это чаще всего происходит на фоне безумных криков и скандалов родителей (бойцы ГБР при мне не раз заслоняли ребенка от них).

— Бывает, что сам ребенок хочется остаться, как вы выражаетесь, с должником?

— Очень часто. У ребенка психика неокрепшая, вчера еще он любил маму и хотел жить только с ней, а потом его украл папа и внушил, что мама плохая. Приведу в пример конкретную историю. Родители развелись, когда ребенку было всего два года.

Отец забрал девочку и скрылся в неизвестном направлении. Мать с помощью судебных приставов искала ребенка три года. И вот наконец ребенка нашли. Мы выехали по адресу. Оказалось, что девочка большую часть времени была предоставлена сама себе.

Отец — водитель «скорой помощи», уходил на работу в 5 утра, оставлял дочку одну в квартире, пока сам дежурил. Детский сад она не посещала, режим не соблюдала. Но все же сама девочка лично мне заявила, что ехать к матери не хочет, потому что та ее била и вообще не любит.

Вспомнить, как именно мама била, она не смогла. Этого и не было в действительности. Рассказал ей про это, конечно, отец.

— И как вы ее разубедили?

— Разговорами. Но главное, «представил» ей маму. Если бы вы наблюдали за первой после разлуки встречей девочки с мамой и братом! От своих предыдущих слов о том, что мать плохая, она тут же отказалась, сказала: «Я уже забыла, что раньше говорила». Решение суда мы в этом случае успешно исполнили. Сейчас девочка живет с мамой и братиком, счастлива, посещает детский сад, развивается.

— А что делать, если ребенок постарше? Его разубедить сложнее?

— Конечно, сложнее. Расскажу еще одну историю. Служба судебных приставов нашла мальчика, которого отец пять лет продержал в частном доме взаперти. Мужчина был сотрудником ФСО, но потом у него, как выразились бывшие сослуживцы, «съехала крыша» — и его уволили.

Оставшись без работы, без друзей, без денег, он сначала подался в «Свидетели Иеговы» (организация признана в РФ экстремистской – “МК”), а потом все свое болезненное внимание переключил на сына. Ребенок был полностью изолирован от любого общения с посторонними, чтобы его никто не нашел.

Выходил мальчик во двор только ночью, чтобы подышать воздухом и посмотреть на звезды. Школу он не посещал. Со сверстниками не играл. Все время проводил с отцом и бабушкой. Я был в их доме — там жуткая антисанитария, нищета. Напоминает пристанище бомжей.

Все это отразилось на уровне образования и интеллекта — к 12 годам он не выучил даже таблицу умножения! И вот представьте себе, этот ребенок очень эмоционально мне заявляет, что он не хочет жить с матерью, что единственное желание, которое у него есть, — это чтобы его оставили с отцом и бабушкой в том доме, в котором он находился.

— Стокгольмский синдром?

— Я бы не стал это так называть. Но по факту мнение ребенка противоречит его интересам — и оно явно не самостоятельное. Когда один родитель (выступающий в роли должника) уклоняется на протяжении нескольких лет от исполнения судебного решения, ребенок может привязаться к нему и, наоборот, утратить привязанность к другому (который в роли взыскателя).

В этой истории все закончилось благополучно, мальчика мы передали матери. Помимо меня к работе были подключены органы опеки и попечительства, инспектор ПДН.

— А отца наказали за то, что он сделал с ребенком?!

— Нет. Уголовная ответственность ни за кражу ребенка одним из родителей, ни за то, что он не занимается его образованием, законом не предусмотрена. Мужчина ведь на тот момент даже не был лишен родительских прав.

— А что делать, если приставы пришли отбирать ребенка у родителя, а ему на самом деле с ним лучше?

— У нас есть примеры, когда приставы детей в итоге не передали. И это заключение поддержала опека. Я тоже с ним согласился.

— То есть суд принял решение передать, а приставы и опека его саботировали?

— Формально да. В ряде случаев между вынесением судебного решения и реальным его исполнением проходит продолжительный период, за который могут измениться личностные особенности самого родителя. Так произошло и здесь.

Суд действительно постановил передать детей матери, но потом случилось несчастье со старшим ребенком. Женщина тяжело переживала его смерть. У нее был нарушен эмоциональный контакт с остальными детьми, она не справлялась с собственными негативными эмоциями.

Имел место случай избиения одного ребенка по незначительному поводу.

Отец, по словам детей, вел себя совсем по-другому, им было с ним спокойнее, комфортнее и безопаснее. Мы донесли приставам, что по крайней мере на настоящий момент передача детей матери не является целесообразной, так как может стать психотравмирующей ситуацией. В общем, судебные приставы не исполнили решение суда в соответствии с полученными от психолога и органов опеки рекомендациями.

— Выходит, вы не всегда на стороне матери?

— Мы на стороне ребенка. Иногда ему лучше с отцом, как это ни странно звучит. Вот последний случай. Развелись родители, мать забрала сына, продала квартиру (которую ей, кстати, купил бывший муж) и уехала в неизвестном направлении. Отец через суд добился, чтобы ему разрешили видеться с ребенком.

Но где искать? Он показывал мне папку с билетами — объехал полстраны, пытаясь найти (она долго в одном месте не задерживалась). Наконец приставы нашли ее по фото в соцсети ВКонтакте. Оказалось, она вступила в секту «Слово жизни» в Подольске.

Женщина снимала комнату в коммуналке (деньги от продажи квартиры потратила), дочку надолго оставляла одну, включая ей планшет. Ни режима, ни полноценного питания у нее не было. На удивление, отца девочка вспомнила по фото и согласилась поехать к нему.

Через полтора месяца мать выкрала дочь из детского садика, в который ее устроил отец. По новой началась судебная тяжба, меня и коллег вызвали на процесс в качестве свидетелей.

— Чаще всего детей не могут поделить влиятельные родители. Приходилось отбирать с приставами у таких?

— Приходилось. В одном случае это был экс-судья. Ребенок, который должен быть передан матери, сам хотел остаться с отцом. Он был сильно к нему привязан. Мы очень долго изучали ситуацию. Отец реально заботился, создал все условия. В итоге сошлись во мнении, что лучше пока ребенок останется с ним, а с матерью будет регулярно встречаться. Женщина была, мягко говоря, не согласна с этим.

По моему опыту как раз работа с ребенком чаще всего не является сложной, а вот с родителями — да. А вообще есть особая группа разводов, при которых родитель активно втягивает ребенка в конфликт и даже после вынесения судебного решения всяческими способами старается воспрепятствовать его исполнению.

Решение проблемы видится в создании службы психологического сопровождения разводящихся семей.

Психологическая помощь нужна в первую очередь родителям: им надо помочь избавиться от враждебного отношения друг к другу и прояснить позиции уже не в качестве супругов, но сородителей, у которых есть права и обязанности по воспитанию общего ребенка, помочь выстроить гармоничные коммуникации в части осуществления совместных родительских прав в интересах ребенка.

— Могут ли стороны злоупотреблять возможностью привлечь психолога, чтобы затянуть или осложнить процесс?

— Право привлекать специалиста к участию в исполнительных действиях принадлежит судебному приставу. Психолог в данном случае имеет статус специалиста, не заинтересованного в исходе.

Мне приходилось сталкиваться с ситуацией, когда должник приезжал вместе со своим психологом и заявлял ходатайство через адвоката об участии именно этого психолога в исполнительных действиях.

Активные попытки еще до начала совершения исполнительных действий донести приставу свою позицию о том, что ребенку лучше остаться жить у должника, свидетельствовали о непонимании психологом смысла участия в исполнительном производстве.

Специалист-психолог не переоценивает решение суда, не отменяет его своим заключением, но в каждом случае содействует приставу в правильном и полном исполнении исполнительного документа. Судебный пристав-исполнитель справедливо не удовлетворил ходатайство представителя должника о привлечении этого психолога. 

— Что можно было бы изменить в судебной и исполнительной системе, чтобы помочь детям во время вот таких конфликтных разводов?

— В первую очередь ужесточить ответственность за злостное неисполнение судебных решений. Самый простой напрашивающийся выход — это временное ограничение в родительских правах, но он требует широкого обсуждения в профессиональном сообществе.

Второй момент — это решить ситуацию с похищением ребенка после исполнения судебного решения о передаче и отобрании. Собрались, значит, судебные приставы, психолог, опека, исполнили судебное решение, а должник снова ребенка после школы забрал к себе и опять не отдает второму родителю, препятствует их общению. У меня таких историй сколько угодно.

Сегодня эта ситуация решается повторным возбуждением исполнительного производства и повторением процедуры, что является стрессом и для ребенка, и для второго родителя. Должнику в таких случаях ничего не грозит: так как он родитель, повторюсь, состава преступления нет.

Я считаю, что надо вводить ответственность за подобные действия на законодательном уровне.

В-третьих, нужны методические рекомендации по порядку исполнения судебных решений по детям. Их утверждение в ФССП облегчило бы работу как приставам, так и всем остальным участникам исполнительного производства.

Родители не понимают, как это будет происходить, что надо будет делать, почему ребенка увели в кабинет к психологу и что там происходит.

А потом пишут жалобы в прокуратуру, оспаривают в судах незаконные, на их взгляд, действия приставов или опеки.

Еще момент. В судебном процессе сегодня может быть назначена судебно-психологическая экспертиза. Было бы правильно, если бы судьи вместе с исполнительным листом выдавали копию заключения эксперта для приобщения к материалам исполнительного производства.

А то получается, что важные психологические категории уже установлены экспертами, а возможности ознакомиться с ними у специалиста при исполнении нет. Еще хотелось бы обратить внимание судей на то, что препятствие одним из родителей общению второго родителя с ребенком указывает на уровень высокого конфликта.

Этот признак практически всегда будет связан со сложностями на этапе исполнения судебного решения, в связи с чем представляется правильным назначение судебной психологической экспертизы таких семей.

Источник: https://www.mk.ru/social/2018/04/13/rabotniki-iz-detskogo-ada-kak-sudebnye-pristavy-izymayut-detey.html

Правовые аспекты участия специалиста-психолога в исполнительном производстве, связанном с воспитанием детей (Часть II) 419

Исполнительное производство по ребенку

Сложности в исполнении судебных постановлений по спорам о воспитании ребенка возникают в связи с тем, что данная категория исполнительных производств подлежит исполнению по общим принципам исполнения требований неимущественного характера, а инструктивные письма ФССП России не являются нормативно-правовыми актами по своей природе, носят рекомендательный характер и адресованы в первую очередь судебным приставам-исполнителям. Получается, что стороны исполнительного производства вынуждены ориентироваться всего на одну статью 109.3 в ФЗ «Об исполнительном производстве», которая состоит из пяти частей и не раскрывает последовательности совершения исполнительных действий. Отсюда возникают регулярные обжалования вполне законных действий судебных приставов-исполнителей, специалистов-психологов и представителей органов опеки даже после успешного исполнения исполнительных документов. В последнее время «… участились случаи размещения в сети Интернет публикаций, вызывающих общественный резонанс, о фактах ненадлежащего исполнения» [5] судебных постановлений указанной категории. В ряде случаев в связи с длительным периодом неисполнения судебного решения о передаче (отобрании) ребенка отчаявшиеся родители обращаются в Европейский Суд по правам человека [8; 9; 10; 11; 12]. Как в юридической литературе, так и судьями, принявшими участие в нашем исследовании, высказывается вполне обоснованная позиция о необходимости разработки методических рекомендаций по исполнению исполнительных документов, связанных с семейным воспитанием.

Помимо вышеуказанных трудностей в исполнении данной категории исполнительных производств стоит отметить, что сам ребенок, в отношении которого совершаются исполнительные действия, является живым человеком (права и статус которого, кстати, в исполнительном процессе на сегодняшний день законодателем не закреплены), его психика находится в процессе развития, и вполне определенно существует некоторый риск возникновения психотравмирующей ситуации при совершении исполнительных действий. Здесь мы при всем уважении к автору не можем согласиться с позицией Е.Г. Стрельцовой в отношении передачи и отобрания ребенка, которая полагает, что «… в каждом без исключения исполнительном производстве эта ситуация является психотравмирующей для ребенка» [14]. Последствием переживания субъектом психотравмирующей ситуации является наличие у него психической травмы; анализу содержания данного понятия в научной психологии посвящено достаточное количество работ [3; 16]. Как справедливо отмечает Н.А. Соловьева, юридическая оценка психотравмирующей ситуации является сложной проблемой: «… ни одна ситуация сама по себе не может выступать как оказывающая негативное воздействие на психику человека – ее можно расценивать как психотравмирующую только после тщательного анализа личности и ситуации» [14, с. 13]. Уровень риска причинения психической травмы ребенку будет связан с рядом вещей: возрастом ребенка, его индивидуальными психологическими особенностями, длительностью перерыва в общении с взыскателем, а также зависеть от того, сообщал ли должник ребенку о смысле предстоящих исполнительных действий, настраивал ли против взыскателя и т. д. Это означает, что судебные приставы-исполнители должны более тщательно осуществлять подготовку к совершению исполнительных действий в отношении детей путем планирования последовательности самих действий и привлечения специалистов-психологов, которые могут оказать необходимое содействие в исполнении судебных решений.

Анализ статистики показал, что при исполнении исполнительных документов о передаче (отобрании) ребенка на территории Московской области судебные приставы-исполнители привлекали в 2016–2017 гг.

специалиста-психолога в 100 % случаев, при исполнении исполнительных документов об определении порядка общения специалист-психолог привлекался сразу после выявления нежелания ребенка общаться с взыскателем.

Поскольку в письмах ФССП России содержатся рекомендации по привлечению специалиста-психолога к участию в исполнительных производствах, связанных с семейным воспитанием, видится правильным закрепить на законодательном уровне обязательное привлечение специалиста-психолога к участию в исполнительном производстве по передаче (отобранию) ребенка, а также обязательное привлечение специалиста-психолога к участию в исполнительном производстве по порядку общения с ребенком в случае продолжительного периода перерыва в общении взыскателя с ребенком или сразу после случая выявления отказа ребенка от общения с взыскателем.

С представленной в юридической науке позицией Е.Г. Стрельцовой о том, что судебному приставу следует выбирать специалиста из знакомых ребенку лиц, с которыми «… ребенок уже хорошо знаком и идет на контакт» [14], мы не можем согласиться по следующей причине.

Выбор специалиста из учреждения, в котором учится, лечится или пребывает ребенок, всегда сопряжен с высокой степенью вероятности того, что специалист будет знаком как минимум с одним из родителей, который отводит ребенка в детское дошкольное учреждение, учебное заведение или медицинское учреждение.

Несложно предположить, что это окажется совместно проживающий с ребенком родитель, который по статусу является должником. В соответствии с ч. 1 ст.

61 ФЗ «Об исполнительном производстве» специалист – это привлеченное для участия в исполнительном производстве по инициативе судебного пристава-исполнителя или по просьбе сторон исполнительного производства не заинтересованное в исходе исполнительного производства лицо, обладающее специальными знаниями [15].

При личном контакте с родителем, который сопровождает ребенка, у «хорошо знакомого» специалиста могут возникнуть субъективные установки, которые будут мешать независимому психодиагностическому обследованию. Более того, анализ практики привлечения специалистов-психологов Управлением ФССП России по Московской области показал, что во всех случаях привлекались независимые специалисты, которые не были знакомы с ребенком и родителями до момента совершения исполнительных действий, и это нисколько не мешало установлению контакта психологов с детьми.

Также требует изучения вопрос о привлечении специалиста по инициативе сторон, в особенности по инициативе должника. В качестве примера можно привести ситуацию по исполнительному производству № 4307/16/50057-ИП от 15.09.2016 г.

, когда должник прибыл для участия в исполнительных действиях по передаче ребенка со своим психологом и заявил ходатайства об участии в исполнительном производстве специалиста и о приобщении ранее подготовленного этим же специалистом заключения, в котором содержались следующие формулировки (сохранены авторская орфография и пунктуация):

«…С целью определения, кого ребенок понимает под своей семьей и для определения характера отношений в значимом окружении ребенка, были использованы диагностические методики «семейная доска» и работа с кукольными фигурками людей из Сцено-теста, рисунок семьи, рисунок настроения.

Из многочисленных комментариев Д.

в ходе диагностических методик и свободной игре, внешнего рисунка поведения ребенка в кабинете (ребенок бодр, активен, любопытен, последователен) и характера общения с папой и дедушкой, можно сделать вывод, что на данный момент Д.

чувствует себя счастливым, всеми любимым и всех любящим. Есть признаки того, что проблемы и борьба родителей присутствуют в душевном пространстве ребенка, и Д. стоит душевных усилий вытеснять их из поля осознания.

На рисунке «Моя семья» изображен (в центре) папа, слева от него сосна с дуплом, далее река в которой стоит Д., рядом с ними на берегу брат К. По другую сторону от отца расположена ель, С. и у правого края вторая жена отца (подпись К.).

Всех членов семьи, занятых в изображенном на рисунке походе, разными делами, Д. объединяет красивой радугой, что свидетельствует о чувстве защищенности мальчика в новой семье и ценности для него новой семьи. Маму, которую ребенок не презентировал на рисунке, Д.

все-таки представил бессознательно и символически в виде хвойного дерева с дуплом (рана).

Психологической особенностью мальчика является то, что в 7 лет у него внутренне не установились четкие и устойчивые признаки половых различий.

Это нельзя «воспитать», это накапливается опытом соотнесения с мужским и женским началом в семье, причем оба начала должны быть привлекательными, последовательными и не конфликтующими. Любая турбулентность и непоследовательность выбьет в этих тонких процессах поло-ролевой идентификации у него почву из под ног.

На данный момент ситуация выглядит так, что Д. необходим опыт взаимодействия с мужскими стратегиями жизни, ему необходимо кое-что наверстать, причем последовательно.

Рекомендация. Материнской стороне Д. рекомендуем ознакомиться со всеми материалами заключений психологов. вникнуть в ресурсы и пользу пребывания мальчика у отца, подробно разобраться в причинах и последствиях существующей борьбы и разрывания ребенка на две части (например фильм «Господин Никто»)».

Источник: https://psyjournals.ru/psyandlaw/2018/n3/95101_full.shtml

Адвокат-online
Добавить комментарий