Могут ли возбудить уголовное дело, если я сказал жене, что у меня гепатит В?

Я живу с гепатитом b

Могут ли возбудить уголовное дело, если я сказал жене, что у меня гепатит В?

Московский студент рассказал The Village о своем неизлечимом заболевании

Каждый год от гепатита B во всем мире умирает порядка 800 тысяч человек, а в России вирусом гепатита B и C заражены больше 7 миллионов человек. И это при том, что вакцина от гепатита B давно существует.

Хронический гепатит B поражает печень, в результате чего она перестает регенерировать, а это грозит заболеваниями, которые могут закончиться смертельным исходом. Передается вирус половым путем и через кровь, то есть совместный быт с человеком, больным гепатитом B, не грозит заражением.

The Village поговорил с московским студентом, который страдает хроническим гепатитом B, и спросил, как защитить себя от вируса и почему о подобных вещах стоит говорить открыто.

Фотографии

евгения жуланова

Меня зовут Вова, мне 20 лет. Я обычный парень, ничем особенно не выделяюсь. Несколько лет работал в сфере политики: сначала в предвыборном штабе Алексея Навального, когда он баллотировался в мэры Москвы, потом — в партии РПР «Парнас». Сейчас не работаю, учусь в Высшей школе экономики на философском факультете, пишу тексты про видеоигры с точки зрения науки — это называется Game Studies.

Вот уже полтора года у меня гепатит B — это то, что не дает мне спокойно жить. У каждого человека есть такая вещь, которая его беспокоит, и гепатит B — моя. История моего заражения — это история о том, почему нужно всегда пользоваться презервативами и не доверять даже постоянному партнеру.

Распространенность гепатита банально связана с безответственным подходом к сексу, с нежеланием предохраняться. До того как заразиться, я вообще не пользовался презервативами. Думал: «Да ***** (зачем. — Прим. ред.) мне это надо?»

Гепатит B — венерическое заболевание, передающееся половым путем. В быту или через поцелуй им заразиться, мягко говоря, сложно, разве что у целующихся, например, есть ранки во рту.

При этом из-за моего диагноза мне нельзя работать поваром или врачом — то есть в тех местах, где нужна идеальная справка о ЗППП.

На счастье, ни с медициной, ни с кулинарией я свою жизнь связывать не собираюсь: хочу посвятить себя исследованию видеоигр или журналистике, так что проблем с работой у меня быть не должно. Впрочем, лишний раз говорить работодателю о своем диагнозе тоже, наверное, не стоит.

Не все больные гепатитом B знают о своем диагнозе. Ведь только самые сознательные регулярно проверяются на ЗППП. Сколько ваших друзей за последний год делали анализы хотя бы на гепатит B и С, ВИЧ и сифилис? Не думаю, что много.

Но если анализы еще хоть кто-то сдает, то ревакцинацию гепатита B не проходит почти никто. А это важный показатель, ведь от этой болезни есть прививка.

Казалось бы, можно было давно остановить распространение гепатита B, просто запустив массовую вакцинацию.

Вероятность заразиться зависит от конкретной стадии заболевания. Гепатит B можно так сдерживать таблетками, что его носителю будет сложно кого-нибудь заразить.

Есть два стула — острый и хронический гепатит B. У меня второй вариант, так почему-то сработал иммунитет.

В чем разница? Острый гепатит B, который возникает в 90 % случаев, — это когда у тебя желтеет все тело, вплоть до зрачков, и ты становишься похож на человека, который переел морковки. Тебе плохо, все болит. Ты отправляешься в больницу недели на три, пьешь кучу лекарств.

А потом постепенно начинает вырабатываться иммунитет, и тебя отпускает. Причем иммунитет вырабатывается на всю жизнь, как и с другими подобными заболеваниями.

С хроническим гепатитом B — другая история, здесь острой фазы может вообще не быть. То есть в тело попадает вирус, но организм на него никак не реагирует, и это самое опасное. И ты даже не знаешь, что чем-то заразился, — до первых проблем, которые могут быть разными. Например, если много пьешь, возникнет фиброз печени.

Я узнал о том, что болею, через полгода после заражения — когда сдавал анализы для поступления на военную кафедру.

Помню, результаты исследования пришли мне на электронную почту утром — я проснулся от уведомления на своем смартфоне о новом письме и тут же переслал его маме, потому что спросонья мне самому было лень читать.

Мама зашла ко мне в комнату и сообщила, что у меня гепатит B. Она понимала, что это серьезная проблема, но при этом восприняла ситуацию спокойно — в тот момент она даже улыбалась.  

После я, чтобы подтвердить диагноз, делал анализы в нескольких разных клиниках, и всякий раз результат был одним и тем же. Тогда я и понял, что мой гепатит никуда не денется.

Друзья, узнавая о болезни, каждый раз демонстрировали мне мрачные лица — ведь венерические заболевания в обществе крайне демонизированы. Какое-то время друзья очень беспокоились за меня, но я начал шутить про гепатит в стиле панчей Rickey F про рак на баттле с рэпером Sin.

Шутил вот так же целенаправленно, по несколько минут подряд, вынуждая их смеяться. Потому что мне не хочется, чтобы меня окружали люди, которые смотрят на меня так, будто я умираю.

При этом никто из друзей не перестал со мной общаться — все оказались очень адекватными и понимающими.

Я поспрашивал тех друзей, которые знают о моей болезни. И большинство из них говорят, что не используют презервативы. Ну, что я могу им сказать? Людям всегда кажется, что опасность пройдет мимо них. Так казалось и мне, и еще 7 миллионам людей, больных гепатитом B в этой стране. 

Я много говорил с друзьями о своем гепатите и надеюсь, что некоторые из них все-таки вынесли что-то из моих исповедей. Потому что я вижу, как меняются лица людей, когда они узнают о моей истории.

Я открыто говорю, что у меня гепатит B, — какое-то время рассказывал только друзьям, потом и знакомым, а сейчас вообще ни от кого не скрываю. В итоге все люди, знающие меня, в курсе.

Так я хочу повлиять на окружающих, чтобы они были внимательны и думали о безопасности. И, надеюсь, у меня хоть чуть-чуть получается.

Какое-то время друзья очень беспокоились за меня, но я начал шутить про гепатит в стиле панчей Rickey F про рак на баттле с рэпером Sin. Шутил вот так же целенаправленно, по несколько минут подряд, вынуждая их смеяться

Хронический гепатит B никак себя не выдает. Он не бегает вокруг тебя с желтым флагом и не заставляет все твои заболевания обостряться от любой инфекции, попавшей в организм. У тебя просто плохо работает печень, она не регенерирует.

Также повышается вероятность онкологических заболеваний, полноценно не очищается кровь. В общем, в перспективе могут быть большие проблемы.

Но если сдерживать гепатит на начальной стадии, как у меня, то можно прожить до естественной смерти без всяких проблем.

Пью я мало, но все равно советовался с врачами по поводу алкоголя. Они разрешают его употреблять, но с осторожностью. Также не рекомендуют есть жирную пищу, но никаких жутких ограничений нет, просто нужно следить за питанием, делать упор на здоровую пищу. Впрочем, если здоровый человек каждый день будет есть по четыре шаурмы, запивая их бутылкой водки, у него тоже начнутся проблемы.

Сейчас я не прохожу никакого специального лечения — состою на учете в обычной городской поликлинике и только собираюсь поменять ее на платную. В принципе, от гепатита B есть возможность вылечиться, но нужно пройти курс очень дорогого лекарства. Я читал об этом на каком-то американском сайте, потом спросил у своего врача, и он сказал мне, что скоро препарат привезут и в Россию. 

С бесплатным лечением гепатита B у нас в стране ровно такая же история, что и с ВИЧ. То есть тебе начинают давать лекарства только тогда, когда заболевание находится в серьезной стадии, когда органы перестают работать. На данный момент все мое лечение заключается в том, что иногда я принимаю таблетки, нормализующие работу печени, и внимательно слежу за тем, что ем и пью.

С тех пор как я узнал, что у меня гепатит, у меня не было секса — примерно полтора года. Просто я считаю, что всем своим потенциальным партнерам нужно сообщать о диагнозе, что я и делаю

Видимо, из-за того, что я живу в центре, мне попалась хорошая поликлиника. Мой лечащий врач хорошо ко мне отнеслась. После анализов она направила меня в гепатологический центр — и вот это тот еще опыт. Там гнетущая атмосфера, очень много пациентов с глазами жертв.

Важно понимать, что, какой бы хорошей ни была поликлиника, врачи все равно немного шугаются, когда узнают, что у тебя гепатит B.

В моей поликлинике с этим все более или менее терпимо, но думаю, что, если бы я жил где-нибудь на окраине, было бы гораздо хуже. Павел Лобков рассказывал, что, когда у него нашли ВИЧ, его просто выписали из поликлиники.

Я с таким не сталкивался, мне повезло. Нормальные врачи не демонизируют гепатит, а вот ВИЧ — это, конечно, сразу клеймо.

Безусловно, когда у тебя гепатит B, строить отношения сложнее, чем когда ты здоров. Впрочем, у меня и раньше были с этим проблемы, я всегда боялся сексуальных контактов — возможно, какая-то травма. Но из-за гепатита ситуация определенно усугубилась, и все то время, что я знаю о своем диагнозе, я один. 

С тех пор как я узнал, что у меня гепатит, у меня не было секса — примерно полтора года. Просто я считаю, что всем своим потенциальным партнерам нужно сообщать о диагнозе, что я и делаю.

Ведь когда два человека занимаются сексом, то они в первую очередь предполагают только одно возможное последствие — беременность. Это то, что берут на себя оба человека, если мы говорим о ненасильственном сексе. Люди подписывают негласный договор, который подразумевает понимание этого последствия.

А уже дальше все зависит от совести мужчины. Когда же мы говорим о гепатите, то понимаем, что заражение — то, о чем думают скорее во вторую очередь. И так как я болею, то боюсь заразить, меня действительно трясет от этой мысли.

Я понимаю, что мой долг по отношению к окружающим — сообщать им, а дальше уже как пойдет. И это даже несмотря на то, что я в принципе не допускаю для себя возможность занятия сексом без презерватива.  

За те полтора года, что я знаю о своем диагнозе, у меня было три случая, когда мог случиться секс. В первый раз женщина знала, что у меня гепатит, и была готова на сексуальный контакт, но ничего не вышло по другой причине.

Вторая девушка отказалась спать со мной из-за моей болезни, но сделала это деликатно — она очень адекватно отреагировала, и мы потом еще долго с ней разговаривали. В общем, я не остался в обиде. А третья девушка, выслушав мой рассказ, просто послала меня, быстро оделась и ушла.

С одной стороны, я понимаю ее реакцию, но с другой — было очень неприятно.

В принципе, я даже смогу завести ребенка, только нужно будет внимательно наблюдать за моей вирусной нагрузкой. Кроме того, матери моих детей нужно будет сделать прививку. А вот донором мне быть нельзя — это обидно, деньги от сдачи спермы мне пригодились бы.

Никита Коваленко

исполнительный директор пациентской организации МОО «Вместе против гепатита»

Гепатит B — это воспаление печени. В 80–90 % случаях заражения у пациента со временем острая стадия заболевания проходит, и наступает выздоровление. Но у остальных гепатит переходит в хроническую форму. 

Хроническая форма гепатита B — это постоянное воспаление печени. Из-за перманентного воспалительного процесса орган не успевает восстанавливаться, а на месте здоровых клеток образуется соединительная ткань.

Она не несет полезной нагрузки, а просто заполняет недостающее место. Вследствие таких замещений возникает фиброз, и если ситуацию не контролировать, то фиброз может перейти в цирроз. На фоне роста соединительной ткани может развиться рак печени.

Гепатит B является одной из главных причин этого заболевания. 

Еще до образования цирроза человек начинает чувствовать разные негативные симптомы, никак при этом не связанные с печенью. Например, утомляемость, головную боль. Как вы понимаете, часто эти вещи врачи не связывают с гепатитом. Так что человек может десятилетиями болеть и ничего об этом не знать. Он будет плохо себя чувствовать, чаще болеть и заражать других.

Гепатит B хорош тем, что от него есть прививка, недорогая и эффективная. Благодаря ей можно забыть об этом заболевании навсегда. Также очень важно сделать ребенку прививку в самом раннем возрасте, буквально в первые полгода жизни. Прививка от гепатита B входит в ОМС и обязательный перечень прививок. Из-за этого количество подобных заболеваний идет на убыль в последние 15 лет. 

Чтобы определить необходимость ревакцинации, надо сделать специальный анализ, который выявляет маркеры незащищенности от этого вируса. В принципе, это прививка на всю жизнь, но она состоит из трех компонентов. Первые два укола делают с перерывом в месяц, а третий — еще через полгода. Если пройти все этапы, у человека сформируется устойчивый иммунитет. 

Хронический гепатит B лечится, но цель лечения — не уничтожение вируса, а снижение его активности, что напоминает переход заболевания в стадию ремиссии. То есть вирус не уходит из организма, а перестает размножаться и наносить большой вред.

Один из способов лечения гепатита B — интерферон, лекарство, которое достаточно давно применяется во всем мире. Это соединение, которое присутствует в крови человека и выделяется во время болезни, извещая организм о том, что надо бороться с вирусом.

Интерферон давно выпускается в России, а цена одного укола составляет порядка 5 тысяч рублей. Другой способ лечения — это так называемые аналоги нуклеозидов. Они блокируют размножение вирусов, но конкретный срок лечения таким препаратом определить сложно.

Их также применяют для борьбы с ВИЧ.

Источник: https://www.the-village.ru/village/people/experience/246905-gepatit-b

Гепатит B часто проходит без симптомов. Как от него защититься? — Meduza

Могут ли возбудить уголовное дело, если я сказал жене, что у меня гепатит В?

В 2019 году исполняется 50 лет с момента изобретения вакцины от вирусного гепатита В. Авторы идеи — первооткрыватель вируса Барух Бламберг (впоследствии он получил за это открытие Нобелевскую премию по физиологии или медицине) и его коллега — микробиолог Ирвинг Миллман.

Вакцину, основной принцип которой был придуман в 1969 году, впоследствии делали из части внешней оболочки (поверхностный антиген) вируса, которую получали из крови доноров и очищали. Современные вакцины производятся совсем по-другому — необходимые компоненты создают модифицированные дрожжи или культуры клеток млекопитающих.

Нет. Желтухой в просторечии, скорее, называют вирусный гепатит А. Несмотря на то что оба заболевания вызваны попаданием в организм вирусов гепатита, передаются и протекают они по-разному. В некоторых случаях схожи только симптомы: пожелтение кожи и глаз — отсюда и путаница.

Вирус гепатита B передается через кровь и другие биологические жидкости. Инфекция поражает печень и способна вызвать как острую, так и хроническую болезнь. Более того, вирус гепатита B считается онкогенным, то есть способным приводить к развитию рака печени.

Потемнение мочи, усталость, тошнота, рвота, боли в животе. Обычно симптомы уходят через 1–3 месяца. Такие яркие проявления бывают при острой форме, но случается, что у нее никаких явных признаков нет.

При хронической форме это бывает еще чаще: если симптомы и возникают, то обычно ограничиваются усталостью.

Конечно, если хронический гепатит в итоге не спровоцировал развитие цирроза или других осложнений — тогда симптомы могут быть достаточно явными.

По анализам крови. В поликлинике по месту жительства можно бесплатно сдать анализ на определение поверхностного антигена вируса (HBsAg). Если результат окажется положительным, это может говорить об острой или хронической инфекции.

Но в некоторых других странах сразу оценивают и HBcAb (это показатель того, среагировал ли организм на сердцевину вируса гепатита B или нет). Бывает, что анализ на HBsAg отрицательный, а на HBcAb — положительный. Это может в том числе значить, что гепатит B все-таки есть.

В первую очередь нужно привиться, если вы не привиты. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), современная вакцина очень эффективна и безопасна. Согласно исследованию, проведенному на Аляске, защитный иммунитет после нее может сохраняться 30 лет и больше.

В России вакцина от гепатита B есть в Национальном календаре профилактических прививок: впервые ребенка прививают еще в роддоме, потом через месяц, а третью прививку делают в полгода. Благодаря этому в России стало меньше гепатита B. Однако некоторые врачи по не вполне научным причинам отговаривают родителей прививать ребенка в роддоме.

Стандартная схема вакцинации для взрослых: также 0-1-6 месяцев. Если вам еще не исполнилось 55 лет, сделать прививку бесплатно можно в поликлинике по месту жительства.

Важный «бонус» вакцинации — защита от вируса гепатита D (HDV), который может размножаться только в присутствии вируса гепатита B (HBV). Коинфекция HDV-HBV — это самая тяжелая форма хронического вирусного гепатита: она быстрее всех приводит к смерти от болезней печени и гепатоцеллюлярной карциномы.

Также важно для защиты от гепатита B использовать презервативы, если вы не знаете, болен ли ваш партнер, не делить ни с кем бритву и зубную щетку, осторожнее подходить к выбору тату-салонов и стоматологических клиник (особенно если вы обращаетесь туда за чем-то более серьезным, чем пломба).

В последнем случае важно, чтобы врач работал в перчатках и менял их после каждого пациента, чтобы использовались только одноразовые шприцы, чтобы на каждого пациента были свои инструменты, а потом их обрабатывали.

То есть если врач не достает при вас новые перчатки или шприц, это повод насторожиться.

Скорее обратиться к врачу: он решит, нужно ли вам прививаться и вводить иммуноглобулин. Если прививку сделают, то повторить ее нужно будет еще через 1, 2, и 12 месяцев.

Провериться, получилось ли защититься, нужно через полгода или раньше, если появились подозрительные симптомы. Инкубационный период гепатита B длится примерно 45–180 дней.

Обычно гепатит B проходит сам. Заболевание делится на две стадии: острую и хроническую. Больше чем у 95% взрослых организм справляется с вирусом самостоятельно, и болезнь не переходит в хроническую форму. Специального лечения острого гепатита B нет. Медицинская помощь в основном направлена на то, чтобы пациенту было комфортно.

Для лечения хронического гепатита B ВОЗ рекомендует применять таблетки тенофовир или энтекавир. Оба лекарства зарегистрированы в России и внесены в перечень Жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП). Продолжительность курса лечения определяет врач-инфекционист.

Основные критерии назначения терапии: вирусная нагрузка должна превышать 2000 МЕ/мл, а в печени наблюдаются признаки воспаления.

Терапия не уничтожает вирус полностью, а лишь подавляет его размножение, поэтому многим пациентам лекарства назначаются пожизненно во избежание развития цирроза или рака печени.

В некоторых регионах России предусмотрены программы, по которым можно покупать эти лекарства с огромной скидкой или получать их бесплатно. Но есть и хорошие новости: сегодня в разработке находится более 50 молекул, и некоторые из них, возможно, смогут полностью излечивать человека от гепатита B.

Алексей Лахов, член правления Межрегиональной общественной организации содействия пациентам с вирусными гепатитами «Вместе против гепатита»

Автор благодарит за помощь врача-инфекциониста Екатерину Степанову

Источник: https://meduza.io/cards/gepatit-b-chasto-prohodit-bez-simptomov-kak-ot-nego-zaschititsya

«Раньше делала тест на ВИЧ каждые полгода, а после рождения ребенка перестала бояться». Как живет семья, в которой у мужа ВИЧ, а жена и дочь — здоровы

Могут ли возбудить уголовное дело, если я сказал жене, что у меня гепатит В?

«Да, это заболевание, но не более того. Я принял его», — спокойно говорит Алексей (все имена изменены по просьбе героев). У него умное, внимательное лицо и что-то такое профессорское, знающее во взгляде. Немудрено, ведь Алексей — психолог.

Сегодня он помогает принять болезнь и прекратить войну с самими собой людям с ВИЧ. У него есть жена (ВИЧ-отрицательна) и дочь (ВИЧ-отрицательна). Он успешен, принят в обществе, благополучен.

Казалось бы, хеппи-энд? Зачем вообще рассказывать эту историю?

Но ведь свои лица Алексей и его жена Ирина не покажут читателям Onliner.by. Почему? Да потому, что они живут в Беларуси и реалистично смотрят на вещи: человек, открывший свой ВИЧ-положительный статус, рискует столкнуться с отвержением, изоляцией, дискриминацией. И уж тем более человек, «посмевший» зажить обычной нормальной жизнью со здоровой женой, родить ребенка…

Эта история — попытка показать изнутри мир человека с ВИЧ. В нем много вины, тревоги, боли и отчаяния. Но и место для любви тоже есть. Просто дослушайте до конца.

«Тупик. Паровоз приехал — и стоит»

В начале девяностых поколение, окончившее школу, уперлось прямо в пустоту. Прежние идеи и смыслы были разрушены. Новых не было. Зато можно было спокойно вызвать такси, и любой водитель знал, где на районе точка с героином. А цыгане в частном секторе предлагали наркотики «по сходной цене». Такой была реальность Алексея где-то в 16 лет.

— Когда я окончил школу и нужно было взрослеть, я не очень-то понимал, что делать дальше. Был испуган тем, что меня обязывали идти в армию, а я не хотел служить. В этот момент в мою жизнь пришли наркотики.

Сначала я попробовал марихуану, потом — инъекционные вещества. Домой я приходил только переночевать и поесть. Работы не было, профессии не было, смысла жизни — тоже. Так прошло десять лет.

Когда началась ВИЧ-инфекция, я не помню, — говорит мужчина.

О диагнозе «ВИЧ» Алексей узнал в 1997 году. Тогда это заболевание считалось смертельным. Лечения не было никакого. Висели плакаты с огромными воспаленными лимфоузлами, умирающими дядьками, надписями «Вам осталось от двух до пяти лет» — одним словом, полный набор ужасов.

— В 1997-м я в очередной раз проходил лечение от наркозависимости в государственной клинике. Принудительно? Нет.

Все зависимые периодически сами ложились в больницу, чтобы отдохнуть, переключиться, сменить обстановку, слезть с дозы героина, снять боль, отоспаться, наесться, — при этом прекрасно понимая, что это «лечение» никак не поможет.

Потому что с психикой тогда не работали. Ровно после двух недель детоксикации зависимые садились в такси и ехали на ту же точку за героином, с которой их привезли в больницу.

В клинике брали кровь. Я почему-то догадывался, что у меня что-то есть. Во-первых, воспалились лимфоузлы. Во-вторых, доктор подошел ко мне, сначала долго смотрел в окно, потом — на меня. С сочувствием. А наркоманы у докторов обычно сочувствия не вызывают. Агрессию — да.

А здесь было сочувствие, и я начал догадываться, что со мной случилось что-то плохое. «Чего ты будешь выписываться? Полежи у нас еще, прокапайся», — завел разговор доктор. А потом меня вызвали в Центр СПИДа на Ульяновской (был у нас такой раньше), и там огласили диагноз.

Тогда я принимал столько наркотиков, что, казалось бы, мне должно быть все равно. Но я почувствовал шок и опустошение.

Наркозависимый постоянно испытывает сильнейшее отчаяние. А что еще испытывать, когда ты понимаешь, что не можешь выздороветь, не можешь не употреблять? Какие бы заклятия ты себе с утра ни читал, ровненько к вечеру идешь за дозой снова. В какие бы больницы или к каким докторам ни обращался — все напрасно.

Зависимость в те времена побеждала человека на 100%. Все надеются на твое выздоровление, а ты понимаешь, что рано или поздно подохнешь от передоза. Или в тюрьму заберут. Жизнь превращается в существование, в котором очень много боли, горя, наркотиков, злости, отчаяния, безысходности. Нет надежды, нет света, нет будущего.

Казалось бы, уже все равно, чем ты болен, от чего ты умрешь…

Несмотря на все это, новость о ВИЧ меня просто выпотрошила. Если какая-то мизерная надежда на будущее все-таки тлела, то теперь она прекратила свое существование. Такой тупик, когда паровоз приехал — и стоит.

Ни вперед, ни назад. Ничего. Пустота. Как будто батарея у телефона разрядилась, мигает красным, а подзарядить негде. Но ведь нельзя лечь и умереть.

Все равно встаешь по утрам, чистишь зубы, планируешь что-то…

«Я признался, что у меня ВИЧ, группа меня окружила и обняла»

Свой диагноз Алексей скрывал от всех — и от друзей, и от родителей. Признался только на терапевтической группе в реабилитационном центре в 2001 году.

— На группе мы учились жить по-новому, понимали, что, кроме наркотиков, наркоманов, милиции и больниц, есть другие вещи: живые отношения, слезы, смех, откровенность, поддержка. Я признался, что у меня ВИЧ, вся группа меня окружила и обняла. Не на уровне слов, а всем своим существом я ощутил, что меня принимают.

Мне стало значительно легче жить с диагнозом. Раньше хотелось отрицать его, заткнуть куда-то, сделать вид, что это произошло не со мной. Диссидентские мысли о том, что ВИЧ не существует — как раз из этой серии, когда люди не могут пережить состояние шока, потому что их никто не поддерживает. Потом я сказал правду родителям.

И стало легче.

После десяти лет употребления наркотиков у Алексея началась (и длится до сих пор), как он сам по-медицински говорит, «трезвость». А с 2007 года — антиретровирусная терапия, то есть лечение от ВИЧ. Поначалу Алексей, как и другие пациенты, не понимал необходимости терапии. «Тем ВИЧ и страшен, — говорит мужчина сегодня, — у тебя ничего не болит, так зачем принимать лекарства?»

И все-таки болезнь дала о себе знать. Во-первых, состояние постоянного холода, когда невозможно согреться, что бы ты ни делал. Во-вторых, хроническая усталость.

У Алексея хватало сил только на то, чтобы поднять себя утром, дойти до работы, а в шесть вечера вернуться и тут же заснуть в изнеможении. И так каждый день.

В конце концов Алексей начал принимать лекарства и делает это до сих пор — день в день, утром и вечером по две таблетки.

«Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить?»

— Когда я признался людям в своем диагнозе, мне стало комфортнее, я понял, что мир состоит не только из тех людей, кто может пренебречь мной или осудить. Я начал строить отношения с девушками. Вопросов все равно было много.

Сказать о диагнозе или нет? Когда это сделать? Отвернутся от меня или нет? Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить? С этими вопросами я пытался разобраться. Иногда я был честен и смел, иногда — нет.

Но о безопасности партнерши я думал всегда.

История знакомства с Ириной, будущей женой, была довольно банальной, как у всех обычных людей. Дело было на курсах повышения квалификации. Алексей тогда уже получил высшее образование и работал психологом, а Ирина занималась маркетингом в одной общественной организации.

— Заочно с Ириной мы были знакомы, потому что работали в одной сфере. И свой диагноз я не скрывал. Поэтому мне не нужно было раскрывать тайну про ВИЧ-инфекцию, думать, как она к этому отнесется. Я сказал Ире: «Чтобы я не вводил тебя в заблуждение по поводу риска в сексе, ты можешь поговорить со специалистами, с докторами. Узнать, как передается болезнь и как она не передается».

Она поговорила, пообщалась — и все. Стало понятно, что рисков нет или они сводятся к минимуму в двух случаях. Первый — когда человек принимает лечение от ВИЧ, вирусная нагрузка у него снижается. В медицине она называется «неопределяемой». И человек становится неопасным для окружающих.

Чтобы нагрузка снизилась, нужно принимать антиретровирусную терапию хотя бы полгода. А я это делаю уже много лет. Второй фактор — предохранение. Если люди используют презерватив, этого достаточно для того, чтобы они друг друга не инфицировали. Все. Конечно, можно предположить какой-нибудь внезапный случай, когда презерватив порвется.

Но, опять-таки, если человек принимает лечение от ВИЧ, это неопасно. В быту ВИЧ-инфекция не передается.

Вот так медицина и здравый смысл победили то, что сам Алексей называет «инстинктивным внутренним страхом человека перед заболеванием». Ира сказала «да». После нескольких лет брака пара стала думать о ребенке.

Какие здесь существуют способы? ЭКО в Беларуси пациентам с ВИЧ не делают. В РНПЦ «Мать и дитя» есть аппарат по очистке спермы от ВИЧ-инфекции. После очистки происходит искусственная инсеминация.

Это сложный способ, и, хотя Алексей и Ирина пытались несколько раз, у них не получилось.

— Тогда мы решили пойти естественным путем. Ведь вирусная нагрузка у меня очень низкая, «неопределяемая». У нас родилась девочка, сейчас ей три года. Она здорова, жена здорова — и слава богу. Мне очень хотелось иметь семью и детей! Да, с ВИЧ-инфекцией это сделать сложнее, но при соблюдении всех правил, консультациях с врачами — возможно.

«Человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге, с Уголовным кодексом на тумбочке»

— Алексей, в Уголовном кодексе Беларуси есть 157-я статья — «Заражение вирусом иммунодефицита человека». Причем она касается даже семей, пар в официальном браке. На ваш взгляд, это нормально?

— Нет, конечно. Хотя в ближайшее время 157-я статья должна быть пересмотрена, для ВИЧ-позитивных людей это ловушка. Тупик, в котором ты никак не можешь быть не наказанным. Ведь дело возбуждают без заявления. То есть не партнер пришел и сказал: «Вот он меня инфицировал!» Происходит иначе. Люди идут сдавать тест на ВИЧ.

И если оба положительные, проводится эпидемиологическое расследование: «Кто вас инфицировал? С кем вы спали? Ага, с этим? А ну-ка, иди сюда. Муж ты, не муж — нас не волнует. Пройдемте в зал суда и там уже решим, насколько вы злостный заражатель». И у человека нет возможности сказать: «Подождите, но я же говорил партнерше про ВИЧ-статус. Я предохранялся.

Заявителя нет. Так почему вы заводите дело?»

Сейчас предлагается поправка в закон, чтобы была возможность не возбуждать уголовное дело, если человек предупредил о своем статусе.

Понятно, милиция ловит женщин из секс-бизнеса, которые без презерватива передают ВИЧ. Проститутку, которая инфицировала нескольких партнеров, сажают.

Но почему не привлекают к ответственности мужчин, которых она инфицировала? Они же тоже имеют голову. Почему не надевали презервативы? Почему пользовались секс-услугами? Здесь есть обоюдная ответственность.

Но в законе она однобокая — только для тех, кто имеет ВИЧ-статус.

И человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге. С Уголовным кодексом на тумбочке, я бы сказал.

Казалось бы, мы современное общество. Но стигма в отношении ВИЧ-положительных людей никуда не исчезла. Одно дело — соседские сплетни. Такой уровень я даже не хочу рассматривать. Мало ли что говорят соседи. Но когда человека дискриминирует собственное государство на уровне законов и поведения госслужащих, это очень плохо.

Если человек с ВИЧ обратится в больницу за медпомощью и откроет свой статус, ему могут отказать, в тот же день выписать — сколько было таких случаев! Или врачи наденут двадцать перчаток во время банального осмотра, будут шушукаться при пациенте… Когда на уровне законодательства есть уголовная ответственность, есть дискриминация, о чем можно говорить?

Я понимаю, что людей, которые могут передать болезнь, нужно оградить. Но ограждения должны быть не в ущерб людям с ВИЧ. Нельзя затрагивать их права.

Все не должно сводиться к наказанию людей с ВИЧ-положительным статусом. Должны быть основания.

Если мы говорим, что вирус передается только через кровь, то какого черта мне нельзя идти в бассейн? Почему в нашей стране человек с ВИЧ не может работать хирургом, а в Швеции — может?..

Источник: https://people.onliner.by/2018/09/28/vich-i-semya

«Ну а что вы хотели? У вас ВИЧ»

Могут ли возбудить уголовное дело, если я сказал жене, что у меня гепатит В?

Сегодня, 1 декабря, по всему миру отмечается День борьбы со СПИД. Согласно данным Роспотребнадзора, за последние 10 месяцев в Свердловской области было выявлено 4036 новых случаев ВИЧ-инфекции, этот показатель является ниже прошлогоднего на 9,7% (4440 человек).

Несмотря на тенденцию снижения новых случаев ВИЧ-инфекции в регионе и в стране, она по-прежнему остается одной из важнейших проблем. Некоторые люди просто боятся пройти обследование, принять диагноз или начать лечение, поскольку воспринимают ВИЧ как смертный приговор.

Корреспондент «Вечерних ведомостей» пообщался с носителями вируса. Здесь мы публикуем 4 истории реальных людей, чтобы показать, зачем необходимо знать о своем статусе и что жизнь с таким диагнозом – это не самое страшное, что может произойти с человеком.

Татьяна (имя изменено), 35 лет, равный консультант(специалист, обладающий равными характеристиками с консультируемым, помогает им привыкнуть к новой жизни), мать двоих детей

О своем статусе я узнала в 2001 году, проходя обследование. Результаты моих анализов стали задерживать, а потом в регистратуре мне сказали: «Вам в спеццентр, похоже у вас ВИЧ». Мне было лет 18. Заразилась ВИЧ, я думаю, от молодого человека, я на тот момент была в отношениях около четырех лет. Это была первая любовь.

Мы расстались, но к ВИЧ это никакого не имеет отношения.Я около 10 лет я принимаю АРВТ (антиретровирусная терапия). Это таблетки, которые блокируют размножение вирусов в крови. Вирусная нагрузка в организме становится неопределенной, то есть равной нулю. В настоящий момент у меня иммунитет абсолютно здорового человека.

Вначале о моем статусе узнала подруга, а сейчас в моем близком окружении об этом знают, наверное, все. В 2015 году я забеременела, мой муж тоже был носителем ВИЧ. Во время беременности у меня никаких сомнений по поводу рождения здорового ребенка. Так и получилось.

Я работаю равным консультантом и часто сталкиваюсь с тем, насколько мало у людей знаний о проблеме ВИЧ-инфекции. Иногда посторонним приходится объяснять элементарные вещи, что, например, пить из кружки ВИЧ-инфицированного человека можно. Порой люди сдают тест даже после того, как покурят после кого-то кальян.

И в повседневной жизни, когда заболеваешь чем-то, как обычный человек, сталкиваюсь с такой фразой: «Ну а что вы хотели? У вас ВИЧ». Их не волнует, что у меня иммунитет у здорового человека.

У меня есть две ВИЧ- положительные подруги, которые состоят в отношениях с отрицательными партнерами, и они не несут никакой опасности для своих мужей, у них здоровые дети. Главное – принимать препараты. Некоторые люди просто не хотят лечиться. Не верят, в то, что есть такая болезнь. Считают, что им и так неплохо.

Оттягивают, пока их не коснется какая-то серьезная проблема и не появятся какие-то сопутствующие заболевания. Но это, к сожалению, неправильно, потому что чем раньше ты начнешь принимать препараты, тем здоровее ты будешь.Старшая дочь о моем статусе знает, младшая – нет.

Но для меня проблема не в том, что в обществе кто-то узнает, от общества я смогу защититься, а в том, как защитить ребенка от предубеждений. Я буду спрашивать советов у психологов, готовиться. Я считаю, что ВИЧ-инфекция – не самое страшное, что может случиться с человеком. Гораздо страшнее, когда у тебя обнаруживают онкологию, диабет. Есть очень много других заболеваний, которые гораздо опаснее и сложнее поддаются лечению.

Анна, 33 года, мать троих детей, сейчас – в декрете

В 2014 году я узнала о своей беременности. В моей жизни до этого присутствовали наркотики, стаж употребления был очень большой для моих 27 лет. Я встала на учет в женскую консультацию, сдала все необходимые анализы. Чувствовала себя прекрасно. Меня пригласили в кабинет инфекциониста. Я, конечно, удивилась очень сильно. Пока я шла в этот кабинет у меня потели ладошки, кружилась голова.

Старое здание инфекционки, общарпанные стены, Толстая тетка в белом халате как приговор произнесла: «У вас ВИЧ». Я спросила, что мне делать, мне сказали: «Ничего», снова взяли кровь.Домой я шла и постоянно думала: «Ладно я одна, а малыш? Ему за что это все, ведь он ещё даже не родился».

Я понимала, что наркотики губят ребенка и поэтому согласилась пройти реабилитацию в Христианском реабилитационном центре. Когда приехала на реабилитацию с диагнозом, там была девушка, равный консультант, которая провела со мной огромную работу – постановку на учет в другом городе, принятие АРВТ терапии. Я не скажу, что все это было легко, но мне очень хотелось жить.

Я читала много литературы и понимала, что если пить препараты, то ребенок будет здоров, и я проживу столько же, сколько живут нормальные люди. Жизнь изменилась, потому что захотелось жить, как все другие. Родился мальчик в срок, естественными родами, здоровенький. Родственники до сих пор не знают о моем диагнозе.

Я замужем, мой муж отрицательный, у меня трое детей и двое из них рождены с ВИЧ. Себя я чувствую прекрасно и духовно, и физически.

Станислав, 38 лет, 3 детей, руководитель строительной организации

Я узнал о диагнозе 9 лет назад. Я резко начал чувствовать себя плохо. Думал, может быть замотался из-за нервов, иммунитет упал, съезжу в отпуск, отдохну на море, и все придет в норму. Вернулся, и ситуация со здоровьем начала ухудшаться. Отвел детей 1 сентября в школу и плохо себя стал чувствовать, задыхаться.

Дня через 2-3 меня увезли в крайне тяжелом состоянии в реанимацию. Были подозрения на пневмонию. В больнице, когда сдал уже анализы, мне сказали: «У вас ВИЧ». До этого я, в конце 90-х, употреблял наркотики 5 лет. Как любой нормальный человек, который узнал о смертельно-опасной болезни – пережил стресс.

Я думаю, что любой к этому не отнесется легкомысленно. Я женился в 2003 году. Видимо это было как раз серонегативное окно: жену не заразил, и дети родились здоровые. И сейчас возможности заражения у жены практически нет. Думал долгое время насчет АРВТ. Но принял решение, что лучше все- таки пить препараты. И вот уже 9 лет принимаю.

Чувствую себя прекрасно. На одной из встреч врач, глядя на результаты моих анализов, сказал, что им может позавидовать любой здоровый человек. Уровень жизни от диагноза не поменялся. Ни в каких отношениях. Здоровье нормальное, отношение в семье хорошее. Жена отреагировала на все спокойно.

Дети на сегодняшний день не знают, я думаю, придет какой-то определенный момент, и я расскажу об этом. Отличает меня от всех остальных людей только то, что я утром и вечером принимаю таблетки. У меня много сотрудников и друзей с диагнозом. Люди, которые живут с ВИЧ, спокойно к этому относятся. Я этого не стесняюсь.

Я поддерживаю людей, которые не знают, начинать ли терапию. И у меня есть знакомые, которых, к сожалению, сегодня нет уже в живых, и они так и не приняли решение пить АРВТ. Хотя с этим можно спокойно жить. Терапию важно правильно подобрать. Иногда люди начинают принимать АРВТ в поздней стадии.

И врачи, если она не подходит, вроде не давать её не могут, но и подобрать тоже. Поэтому из-за нашей необразованности по таким вопросам народ, конечно, погибает.

Павел, 34 года, двое детей, руководитель реабилитационного центра

Я находился в реабилитационном центре, когда узнал диагноз. Это было 7 лет назад. Раньше я употреблял и заразился инъекционным способом. На этот момент у меня уже были жена с ребенком, и я не знал, какой у них статус, очень переживал, нервничал. После этого сдал анализы, узнал. Потом мы переехали с женой на Урал из Подмосковья, начали планировать второго ребенка.

Я положительный, она отрицательная. Перед тем как планировать, надо было нагрузку снизить до неопределенной. Снизил нагрузку, все хорошо. А позже нашли гепатит С, лечился 3 месяца. А позже обнаружили ещё скрытую инфекцию, вылечил все. На сегодняшний день у меня два здоровых ребенка и жена. Я чувствую себя хорошо, занимаюсь спортом, играю в футбол, волейбол, в бассейн хожу.

Мама сначала отнеслась так панически, знаете, как люди из Советского союза: «Ох, что это, какая-то инфекция, как теперь жить. Скоро умрешь», а потом она сама увидела, что я болею реже и здоровее всех здоровых людей. Дочке 10 лет, я, конечно, ей расскажу. Лучше пусть она от меня узнает всю правду, чем от кого-то другого.

Когда я перестал употреблять наркотики, жизнь пошла в другом русле. Я сейчас работаю, могу быть с семьей, делать вещи, которые раньше не ценил, не понимал. Моих родных и близких это совершенно не пугает, они не относятся ко мне с какой-то брезгливостью. Я руководитель реабилитационного центра «Спасение», там я помогаю таким же людям, каким был сам раньше.

Непосредственно с ВИЧ мы сталкиваемся очень часто. Я могу давать людям консультации, потому что сам ВИЧ-положительный и многое понимаю в этом плане.

В принципе, ни с какими сложностями не приходится сталкиваться. Так как я принимаю АРВТ терапию, практически не болею и это даже плюс.

Мне кажется, люди, в принципе, о ВИЧ осведомлены, но они обладают несколько иной информацией, «совдеповской», что ли. Я думаю, что если проводить больше консультирований, открытых площадок с обратной связью, все будет лучше.

Валерия Руббо © «Вечерние ведомости»

Источник: https://veved.ru/press/134955-istorii-realnyx-lyudej-iz-sverdlovskoj-oblasti-s-osobym-diagnozom.html

Адвокат-online
Добавить комментарий