Оспаривание соглашения о расторжении договора цессии

Споры, связанные с уступкой права требования

Оспаривание соглашения о расторжении договора цессии

В.С. Кокова, Ю.Б. Гонгало

Особенности применения арбитражными судами главы 24                     Гражданского кодекса Российской Федерации.

Главой 24 ГК РФ охватывается регулирование двух институтов обязательственного права: уступка требования и перевод долга. Однако в практике арбитражных судов наиболее распространены споры, связанные с применением норм об уступке требования. В связи с этим предметом настоящего анализа являются, главным образом, дела по спорам, связанным с уступкой требования. 

Цессия (уступка права требования) представляет собой способ частичного правопреемства, в результате совершения которого происходит замена активной стороны обязательства (кредитора) при сохранении самого обязательства.

Цессия выражается в передаче первоначальным кредитором новому кредитору определенного права в силу сделки или на основании закона.

Однако договор, которым оформляется переход права, не носит самостоятельного характера: к нему применяются нормы, регулирующие соответствующий тип отношений (чаще всего о купле-продаже, мене, если договор возмездный; дарении, если договор безвозмездный).

Споры, связанные с уступкой права требования.

1. Уступка требования возможна при условии, если уступаемое требование является бесспорным, возникло до его уступки и не обусловлено встречным исполнением, в котором личность кредитора имеет существенное значение (дело № А60-23721/2003).

ООО “С” обратилось в суд  с иском к ООО “Е”, ООО “У”, о признании недействительным договора уступки права требования.

 Решением суда исковые требования удовлетворены частично.

 Постановлением апелляционной инстанции решение изменено, договор уступки права требования (цессии) в части передачи ООО “У” права требования к ООО “С” признан недействительным, в остальной части иска отказано.

Постановлением ФАС Уральского округа от 12.04.2004 г. №Ф09-918/04 постановление апелляционной инстанции оставлено без изменения.

Как следует из материалов дела, между ООО “С” (заказчик) и ОАО “Р” (подрядчик) заключен договор подряда.

В связи с ненадлежащим исполнением заказчиком обязательств по оплате выполненных работ решением суда по делу N А60-23891/2002, не вступившим в законную силу,  с ООО “С” в пользу ОАО “Р” взыскана сумма долга.

Из содержания условий договора цессии усматривается, что во исполнение договора комиссии (где ОАО “Р” – комитент, а ООО “Е” – комиссионер), ООО “Е” (цедент) уступило ООО “У” (цессионарий) свои права требования к должникам, указанным в приложении N 1 к договору цессии.

В соответствии со ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (ст. 384 ГК РФ).

Всесторонне и полно исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности суд апелляционной инстанции обоснованно, в соответствии с положениями ст. ст.

166, 168, 382, 383, 711, 723 ГК РФ пришел к выводу о наличии оснований для признания недействительным договора  уступки прав требований (в сумме, оспариваемой истцом), поскольку действительность уступленного права, его бесспорный характер не подтверждается материалами дела, договор не соответствует требованиям ст. ст. 382, 384 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом, судом апелляционной инстанции обоснованно указано, что в отношении суммы задолженности право требования оплаты которой уступлено новому кредитору – имеются судебные споры, а решение от 17.01.

2003 Арбитражного суда Свердловской области по делу N А60-23891/02-С1, со ссылкой на которое суд первой инстанции признал договор цессии  в части взысканной судом суммы действительным – в законную силу не вступило.

2. Отсутствие в материалах дела доказательств возмездности договора цессии не является основанием для признания его ничтожным  (дело N А60-6253/02).

Прокурор обратился в суд в защиту государственных и общественных интересов в лице Управления социальной защиты населения МО “Ш” к ООО “Р” о взыскании неосновательного обогащения.

Решением суда в иске отказано в силу недоказанности истцом факта неосновательного обогащения.

Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.

В постановлении от 18.09.2002 г. №Ф09-2554 ФАС Уральского округа согласился с решением и постановлением по существу, однако указал на необходимость изменения мотивировочной части.

Как следует из материалов дела, между Управлением социальной защиты населения МО “Ш” и ОАО “У” заключен договор поставки, порядок расчетов по которому установлен сторонами  в виде взаимозачета в областной бюджет по погашению налога на имущество за ОАО “У”.

Свои обязательства по погашению налогов в областной бюджет Управление социальной защиты населения исполнило.

Управление социальной защиты населения МО “Ш” (первоначальный кредитор) передало право требования к ОАО “У” (должник) по договору поставки  ООО “Р” (новый кредитор).

Суд кассационной инстанции поддержал позицию судебных инстанций в части того, что переданное право требования возникло из обязательства по договору цессии; поскольку требования заявлены из неосновательного обогащения, а доказательств наличия неосновательного обогащения со стороны ответчика истцом не представлено, вывод об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований по основаниям ст. ст. 1102, 1103 ГК РФ, правомерен.

Однако вывод суда апелляционной инстанции о ничтожности договора цессии ввиду передачи по нему несуществующего обязательства и отсутствия условия о возмездности признан кассационной инстанцией необоснованным в связи со следующим.

 Согласно п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Ни законом, ни иными правовыми актами не предусмотрен безвозмездный характер уступки права требования.

Из существа договора, заключенного между сторонами, также не вытекает его безвозмездность. При вынесении судебных актов судом не были учтены нормы п. 2 ст. 572 ГК РФ, согласно которым обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара.

Из данного договора цессии  такого намерения не усматривается.

Таким образом, ФАС Уральского округа счел необходимым исключить из мотивировочной части постановления апелляционной инстанции выводы о ничтожности договора цессии в связи с отсутствием в договоре условия о возмездности.

Источник: http://ekaterinburg.arbitr.ru/files/userfiles/CT/pr14.htm

ВС: страхователь может уступить право требования возмещения по договору КАСКО

Оспаривание соглашения о расторжении договора цессии

12 февраля Верховный Суд РФ вынес определение по спору между предпринимателем, которому было уступлено право требования страхового возмещения по ДТП, и страховщиком, не согласным с такой цессией.

Признание договора цессии страхового возмещения по КАСКО недействительным

В октябре 2015 г. Александр Букатов и страховая компания «ВСК» заключили договор КАСКО, по условиям которого страховое возмещение предоставлялось в виде ремонта авто на станции технического обслуживания по выбору страховщика.

В феврале следующего года застрахованный автомобиль пострадал в ДТП, и гражданин обратился к страховщику за страховым возмещением.

Впоследствии он уступил указанное право требования предпринимателю Андрею Ковалёву по соответствующему договору уступки.

По условиям такого договора цессионарий приобретал в том числе право требовать от страховой компании возмещения ущерба по страховому полису; компенсационной выплаты от профессиональных объединений страховщиков в случае банкротства или отзыва лицензии у страховщика; возмещения ущерба от причинителя вреда.

Кроме того, он мог требовать компенсации утраты товарной стоимости, уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, возмещения убытков, уплаты неустоек, пени и штрафов, а также у него возникли иные права, обусловленные случившимся ДТП.

Впоследствии страховая компания оспорила договор цессии в суде, мотивировав свой иск тем, что Александр Букатов не получил ее согласие на уступку требований по страховке вопреки требованиям договора КАСКО и Правилам страхования.

Районный суд отказал в удовлетворении иска, однако апелляция отменила его решение и признала спорный договор недействительным. Свое определение вторая инстанция обосновала тем, что п. 7.

6 Правил добровольного страхования компании предусматривал, что права и обязанности страхователя по договору не могут быть переданы третьему лицу без письменного согласия страховщика, а при заключении спорного договора такое согласие получено не было.

ВС вернул дело в апелляцию

Андрей Ковалёв подал жалобу в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по гражданским делам которого нашла ее обоснованной.

Суд отметил допустимость уступки требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) при ее непротиворечии закону (ст. 388 ГК РФ). Согласно п.

3 и 4 той же статьи (в редакции, действовавшей на момент заключения договора) соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы последнюю и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование.

При этом кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения. Как пояснил ВС, право на получение неденежного исполнения может быть уступлено без согласия должника, если уступка не делает исполнение его обязательства значительно более обременительным для него.

ВС разъяснил применение положений ГК РФ об уступке требованийПленум ВС РФ принял доработанное постановление о некоторых вопросах применения положений гл. 24 Гражданского кодекса

Со ссылкой на п. 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г.

№ 54 Суд отметил, что уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (п. 3 ст. 388 ГК РФ). Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (ст. 10 и 168 ГК РФ).

Кроме того, ВС указал на то, что при признании недействительным всего договора цессии апелляция не учла ст. 180 ГК РФ, согласно которой недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

По спорному договору передавалось право требования не только к страховой компании «ВСК», но и к другим лицам, однако суд второй инстанции не обосновал свои выводы о признании недействительным договора цессии в части передачи денежных требований, не связанных со страховой компанией и не требующих согласия на их уступку.

ВС разъяснил толкование условий договораПленум ВС РФ принял доработанное постановление, касающееся возникающих на практике вопросов по применению норм ГК о заключении и толковании договоров

В связи с этим Верховный Суд вынес Определение № 14-КГ18-53, отменив определение апелляции и вернув ей дело на новое рассмотрение. При повторном рассмотрении спора второй инстанции следует учесть п.

44 Постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г.

№ 49, согласно которому при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из его заключенности и действительности.

Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, то, по общему правилу, приоритет отдается варианту толкования, при котором договор сохраняет силу. Учитывая, что в п. 1.1 спорного договора не содержится четкого указания о переводе права требования на получение страхового возмещения в натуральной форме, содержание этого условия договора может толковаться и как допускающее право требовать страховые выплаты в денежной форме.

Эксперты «АГ» выразили согласие с выводами ВС

Адвокат, руководитель практик разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян полагает, что определение последовательно развивает позицию ВС о приоритете сохранения силы договора.

«Применительно к договорам цессии по денежным требованиям такая позиция достаточно последовательно поддерживается судами с учетом изменений, внесенных в ГК РФ еще в 2013 г., – отметил он.

– В данной норме четко указано, что соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование (п. 3 ст.

388 ГК РФ). И единственным негативным последствием в данном случае выступает то, что кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения».

По мнению эксперта, ограничения в договоре на уступку, которые являются основанием для успешного оспаривания такой уступки, могут быть связаны только с неденежными требованиями. Применительно к ситуации по уступке прав из последствий ДТП по КАСКО к такому неденежному элементу может относиться только возмещение в натуральной форме.

Именно на это обращает внимание апелляции Верховный Суд, предлагая при этом толковать договор в целях его сохранения.

В связи с этим Артур Зурабян предположил, что вторая инстанция откажет в удовлетворении требований страховщика, но сделает оговорку о том, что уступка не касается права на возмещение ущерба в натуральной форме, а ограничивается только денежными выплатами.

Адвокат считает, что определение ВС положительно скажется на формировании последовательной судебной практики по цессии денежных требований в судах общей юрисдикции.

«Такие разъяснения Верховного Суда необходимы, так как при наличии прямого запрета в договорах на уступку без согласия кредитора судам психологически сложно игнорировать такие ограничения, – отметил он.

– Ведь даже в арбитражных судах, где практика по уступках гораздо обширнее, суды продолжали в отдельных случаях признавать недействительными уступки по денежным требованиям в связи с наличием ограничений в договорах (например, судебные акты по делу № А45-2534/2015)».

Старший юрист корпоративной практики юридической компании «Дювернуа Лигал» Анна Сенаторова также выразила согласие с выводами Верховного Суда.

При этом она полагает, что Суд ведет активную работу по обеспечению единства судебной практики: «ВС продолжает напоминать нижестоящим судам о необходимости учитывать все последние изменения в ходе продолжающейся реформы гражданского законодательства, воспринимать разъяснения Пленумов не как пустые формальные постулаты, а как “дорожную карту”».

По мнению юриста, в определении ВС в очередной раз подчеркнул значимость указанной реформы и усложнение порядка толкования договора в связи с появлением многих правовых нюансов.

«В рассматриваемом споре Суд поясняет, что если договор допускает несколько вариантов толкования, один из которых ведет к недействительности, то предпочтение отдается тому варианту, которое сохраняет договор, – отметила эксперт.

– Это довольно важное замечание для стабильности гражданского оборота, оно не позволяет недобросовестным участникам разворачивать сделки в угоду своим только интересам».

Также Анна Сенаторова полагает, что ВС продолжает подталкивать нижестоящие суды к активному применению положений ст. 10 ГК РФ (предел осуществления гражданских прав): «На практике мы видим, что арбитражные суды все-таки учитывают соответствующие нормы о добросовестности, в то время как суды общей юрисдикции соответствующие правовые положения априори пропускают».

Как отметила эксперт, Суд также указал, что при толковании договора не нужно забывать основные начала и принципы гражданского права.

«По сути, Верховный Суд дал “зеленый свет” судам общей юрисдикции, прописал своего рода “протокол”, указывающий, через какого рода призму нужно рассматривать спорные соглашения – основные начала и принципы гражданского права (в т. ч. принципы диспозитивности, добросовестности), разъяснения его Пленумов».

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/vs-strakhovatel-mozhet-ustupit-pravo-trebovaniya-vozmeshcheniya-po-dogovoru-kasko/

Расторжение договора цессии при неоплате

Оспаривание соглашения о расторжении договора цессии

11.01.2018 | Новая адвокатская газета | Виктория Велимирова

Эксперты «АГ» отметили качественную аргументацию определения ВС РФ. Один из них также заметил, что Верховный Суд продолжает тенденцию по защите добросовестных участников оборота и отказу в защите недобросовестных лиц.

ВС РФ вынес определение по делу №А40-172921/2016 по вопросу влияния расторжения договора цессии на цепочку дальнейших сделок.

Общество и Завод заключили договор купли-продажи оборудования, за которое был передан аванс. Завод не выполнил свою часть сделки, в связи с чем должен был вернуть денежные средства Обществу. В свою очередь последнее, выступая в качестве цедента, передало право требования Бюро, которое по соглашению об уступке должно было выплатить Обществу 80% от уступленной суммы.

В дальнейшем по делу о банкротстве Завода в реестр требований кредиторов было включено требование Бюро по основному долгу и неустойке.

Свои обязательства по оплате переданного права требования Бюро не исполнило, при этом оно уведомило Общество о решении передать право требования Комбинату.

Несмотря на то что Общество с этим решением не согласилось, Комбинат получил это право и в скором времени передал его Торговому дому. Общество направило Бюро и Комбинату уведомления о своем несогласии, но они остались без ответа.

В связи с неоплатой соглашения об уступке Общество обратилось в арбитражный суд с иском к Бюро, Комбинату и Торговому дому о расторжении трех договоров цессии и истребовании из чужого незаконного владения права требования к Заводу долга и неустойки. Общество указало, что спорное требование находится у него в залоге в силу п. 5 ст. 488 ГК РФ.

Суды первой и апелляционной инстанций, а также суд округа отказали в удовлетворении требований.

Разрешая спор, они отметили, что неоплата не является основанием для признания сделки недействительной, то есть по существу разрешили вопрос о квалификации сделки на предмет ее действительности, а не наличия оснований для расторжения.

Таким образом, судами нижестоящих инстанций были рассмотрены не те требования, которые заявлены, что нарушает право истца на судебную защиту в части определения и формулирования предмета иска и свидетельствует о неправильном применении судами норм процессуального права, на что и указал ВС РФ.

Судебная коллегия по экономическим спорам пояснила, что требование истца необходимо разрешать с учетом положений п. 2 ст. 450 ГК РФ, так как в данном случае появилось основание для расторжения договора из-за существенного нарушения его условий одной из сторон.

Также Суд разъяснил, что в части иска, касающейся лишения прав на спорное требование конечного цессионария, необходимо учитывать, что расторжение первого соглашения в цепочке сделок по уступке затрагивает только стороны такого соглашения и не должно отражаться на правах третьих лиц, в том числе последующих цессионариев.

Вместе с тем Суд сослался на п. 3 ст.

308 ГК РФ, в которой указано, что конкретные обязательственные условия предшествующих соглашений об уступке не должны затрагивать прав лиц, не являющихся сторонами данных соглашений, поскольку такие условия носят относительный характер и не могут связывать третьих лиц (исключение могут составлять случаи, когда последующие цессионарии являются недобросовестными). В результате ВС РФ определил отправить дело на новое рассмотрение, указав на необходимость оценить добросовестность Комбината и Торгового дома как последующих цессионариев, а также проверить и довод о совместном злоупотреблении Обществом и Бюро своими правами.

Партнер BMS Law Firm Денис Фролов считает, что это достаточно важное решение для практики, так как здесь разбирается вопрос влияния расторжения договора цессии на цепочку дальнейших сделок.

«Верховный Суд указывает, что расторжение первого соглашения в цепочке сделок по уступке затрагивает стороны такого соглашения и не должно отражаться на правах третьих лиц, в том числе последующих цессионариев. Исключение – когда последующие цессионарии являются недобросовестными, например, действуют согласованно с первым цессионарием.

Суды при этом должны установить недобросовестность таких третьих лиц, иначе не будет оснований для принятия решения, которое может затрагивать их права», – пояснил эксперт.

Денис Фролов добавил, что на практике это распространенная ошибка, так как суды часто неправильно разрешают подобные споры, например, принимая решения, которые затрагивают права дальнейших цессионариев, не имея никаких доказательств их недобросовестности.

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/commenters/rastorzhenie_dogovora_tsessii_pri_neoplate/

Адвокат-online
Добавить комментарий