Страховая компания наложила штраф на историю болезни

Современные врачи должны быть компетентными менеджерами, но только не врачами..

Страховая компания наложила штраф на историю болезни

С появлением в мире цивилизованных лечебных учреждений, глав врачей и заведующих, появилась одна важная проблема. Управленцы больниц стали диктовать врачам новые правила, в том числе учили как “правильно” распределять имеющиеся ресурсы, брать ли безнадежных больных и ставить “план” смертности.

Конечно, любое учреждение долго не проживет без управленческого персонала, но в главу медицинских учреждений нужно ставить врачей, которые любят свою работу всем сердцем, а не кошельком. Врачей, которые не только умеют управлять, а еще следуют девизу «Светя другим сгораю сам». Эту проблему описывал Ф.Г.

Углов, величайший хирург, профессор и общественный деятель, в своей книге “Сердце Хирурга”.

И письмо, которое распространилось в сети, еще одно яркое подтверждение тому, что современный мир приравнивает врачей к менеджерам, которые должны в первую очередь думать о рациональности используемых ресурсов и правильном заполнении бумажек, нежели о новых способах лечения пациентов…

Открытое письмо врача-хирурга из Якутии

«Я не могу больше полноценно работать в тех условиях, в которые поставлены мои коллеги.Я не могу содержать своих детей на те деньги, что платит мне наше государство. А вымогать «благодарность» с пациента мне воспитание не позволяет.Я не могу улыбаться в ответ на хамство пьяного быдла. Я не могу пропускать мимо ушей фразы «доктор, вы должны», «вы обязаны», «а если нет, то я жалобу напишу».Я устал от беззащитности, от ситуации, когда любой ханыга может накатать на меня «телегу», от которой мне придется отписываться, тратя драгоценное рабочее время.Я устал приходить на работу к семи утра и уходить «как закончу», а иначе я не успею справиться с бумажными делами.

Я не могу вместо лечения пациентов постоянно думать о «наполненности МЭСа», о «правильном оформлении медицинской документации», о «назначайте меньше анализов и обследований», о «в прошлом месяце отделение отработало в убыток минус восемь миллионов», о «главное – правильно заполнить историю болезни», о «назначайте меньше дорогих лекарств». Я хотел быть врачом. Я хотел лечить людей, получая за это достойную зарплату. Не получилось. Страховая медицина и оптимизация превратили меня из хирурга в писаря с навыками бухгалтера. В писарчука, трясущегося над каждой запятой в истории и над каждым назначенным анализом. Никого не интересует, как я лечу людей. Всех интересует, как я оформляю историю болезни, чтобы страховая… Нет, не так!.. Чтобы СТРАХОВАЯ не наложила штраф за некачественно написанный дневник. Пациентов тоже не волнует уровень моего мастерства. Их волнует моя улыбка, цвет судна и каша в тарелке. А еще – чтобы «поменьше химии» и, обязательно, «прокапаться». Мое основное орудие труда не скальпель, и, уж конечно, не голова. Мой инструмент– ручка. Интерны, приходящие после института, поначалу этому не верят. Осознание того, в какое болото они встряли, появляется недели через три-четыре. Но пути назад уже нет…Все… Я – писарчук! Я работаю с документами. Я готов получать за это зарплату, но, тогда, я не могу называться врачом. Девиз врача – «Светя другим сгораю сам». Я – врач, я должен исцелять. Но в реалиях современной жизни я предоставляю населению услугу медицинского характера.

Я не хочу сгореть впустую, понимая, что мой труд никому не нужен, и профессия моя перекочевала из области искусства в сферу обслуживания.Дорогие люди, человеки, пациенты! Я устал. Я ухожу… Не болейте!»А. Слепцов. Бывший хирург Таттинской ЦРБ.«Я не могу больше полноценно работать в тех условиях, в которые поставлены мои коллеги.Я не могу содержать своих детей на те деньги, что платит мне наше государство. А вымогать «благодарность» с пациента мне воспитание не позволяет.

Я не могу улыбаться в ответ на хамство пьяного быдла. Я не могу пропускать мимо ушей фразы «доктор, вы должны», «вы обязаны», «а если нет, то я жалобу напишу».Я устал от беззащитности, от ситуации, когда любой ханыга может накатать на меня «телегу», от которой мне придется отписываться, тратя драгоценное рабочее время.

Я устал приходить на работу к семи утра и уходить «как закончу», а иначе я не успею справиться с бумажными делами.

Я не могу вместо лечения пациентов постоянно думать о «наполненности МЭСа», о «правильном оформлении медицинской документации», о «назначайте меньше анализов и обследований», о «в прошлом месяце отделение отработало в убыток минус восемь миллионов», о «главное – правильно заполнить историю болезни», о «назначайте меньше дорогих лекарств».Я не могу больше так!Я хотел быть врачом. Я хотел лечить людей, получая за это достойную зарплату. Не получилось. Страховая медицина и оптимизация превратили меня из хирурга в писаря с навыками бухгалтера. В писарчука, трясущегося над каждой запятой в истории и над каждым назначенным анализом. Никого не интересует, как я лечу людей. Всех интересует, как я оформляю историю болезни, чтобы страховая… Нет, не так!.. Чтобы СТРАХОВАЯ не наложила штраф за некачественно написанный дневник. Пациентов тоже не волнует уровень моего мастерства. Их волнует моя улыбка, цвет судна и каша в тарелке. А еще – чтобы «поменьше химии» и, обязательно, «прокапаться». Мое основное орудие труда не скальпель, и, уж конечно, не голова. Мой инструмент– ручка. Интерны, приходящие после института, поначалу этому не верят. Осознание того, в какое болото они встряли, появляется недели через три-четыре. Но пути назад уже нет…

Все… Я – писарчук! Я работаю с документами. Я готов получать за это зарплату, но, тогда, я не могу называться врачом. Девиз врача – «Светя другим сгораю сам». Я – врач, я должен исцелять.

Но в реалиях современной жизни я предоставляю населению услугу медицинского характера.

Я не хочу сгореть впустую, понимая, что мой труд никому не нужен, и профессия моя перекочевала из области искусства в сферу обслуживания.

Дорогие люди, человеки, пациенты! Я устал. Я ухожу… Не болейте!
А. Слепцов. Бывший хирург Таттинской ЦРБ.

Источник: https://yvision.kz/post/719969

Новости в сфере медицинского права за январь – ноябрь 2019 года (подготовлено экспертами компании

Страховая компания наложила штраф на историю болезни

Пациент, требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, должен доказать лишь факт своих страданий

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 июня 2019 г. N 74-КГ19-5

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно.

На это указал Верховный Суд РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни “рентгена” ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

– акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Закона об основах охраны здоровья граждан (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);

– материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей.

По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава.

А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;

– акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и “засиленной” ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

– обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;

– неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;

– при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;

– однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

1.

 сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу; и

2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Что же до актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП, то в этих документах четко не написано, кто именно их составлял, и какая у него квалификация. А значит, и доверять им суд не может.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра.

Потому диагноз “травма бедренной кости” врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной.

Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили “на всякий случай” ввиду многочисленных хронических заболеваний.

Верховный Суд РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

– из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;

– следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:

– причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,

– причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;

– потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);

– а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;

– в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);

– кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения закона о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи.

А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей.

В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;

– в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;

– утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;

– тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;

– нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ.

Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи.

Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился;

– наконец, выводы суда относительно актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП страховой медорганизации явно не соответствуют содержанию этих документов. В акте проверки имеются сведения о лицах, проводивших проверку и составивших акт.

А требования к экспертам СМО и оформлению ЭКМП вообще установлены специальными актами, и в частности, предоставляют экспертам право указать в акте экспертизы не свои ФИО, а свой идентификационный код.

К тому же акт этой ЭКМП проверялся ТФОМСом, и результаты этой экспертизы были признаны обоснованными, о чем в деле тоже есть документы.

____________________________________________

Источник: http://base.garant.ru/57404657/

В защиту врачей травля врачей в социальных сетях стала общей для россии тенденцией

Страховая компания наложила штраф на историю болезни

Основная причина, все же в той негласной конфронтации, сложившейся между врачом и пациентом за последние два десятка лет. Основана она на взаимном недоверии. А в медицине, где союз врача и пациента является обязательным условием эффективного лечения, отсутствие такого важного фактора, как доверие, является серьезной угрозой для обеих сторон.

Но есть в союзе врача и пациента еще более важный аспект — это ответственность сторон. Если ответственность врача закреплена в Кодексе врачебной этики, то поведение пациента во время лечения нигде не прописано. Распорядок дня в стационарах не в счет, это всего лишь режимный документ. Я о той ответственности, которую должны брать на себя люди за собственное здоровье.

У нас, как правило, заболевшие люди, которые обращаются к врачу за помощью, пытаются полностью переложить всю ответственность за свое здоровье на врача.

Начнем с того, что большинство из нас легкомысленно игнорирует первые настойчивые звоночки нашего организма о том, что с ним не все хорошо. Не говоря уже о том, что нами не соблюдаются такие профилактические меры, как ежегодное полное обследование.

Таким путем люди приобретают целый букет хронических заболеваний. В стадии обострения мы уже вынуждены бежать с этими болячками к врачам, либо нас туда увозит «скорая».

Первым делом, врачи купируют приступ болезни, снимают симптомы, потом начинается основное лечение. Но очень часто уже при незначительном улучшении пациент сбегает домой, пообещав врачу, что дома долечится. Если пожилые люди еще как-то заботятся о своем здоровье, понимая, что в их возрасте риски значительно выше, то молодежь вообще беспечно относится к состоянию своего организма.

Недавно мне рассказывали о 37-летнем парне, который около месяца ходил с повышенным артериальным давлением 200 на 120 и ни разу не обратился к врачам. В итоге — инсульт и смерть.

Некоторые даже бравируют тем, что у него «все болит», а он «не ходит по врачам». Такое искушение судьбы очень плохо заканчивается. При этом оправдывают собственный пофигизм тем, что «эти врачи все равно ничего не знают». Вот эта общая установка, что «врачи ничего не знают», совсем не благоприятствует тому, чтобы между врачом и пациентом установилось доверие.

Врачи тоже живые люди, и это клише совсем не мотивирует их на то, чтобы с любовью делать свою работу. А зачем, если к нему приходит пациент, заранее уверенный, что врач ему не союзник и он вынашивает коварный план угробить остатки его здоровья? Все действия врача будут подвергаться критике и сомнениям, часто необоснованным.

А еще этот больной будет самостоятельно корректировать курс лечения и решать, что ему врач «правильно» прописал, а что «лишнее». Исходя из логики «потому что мой сосед, у которого также болело сердце, эти лекарства пил, а эти не пил и он выздоровел».

О том, что болезни сердца бывают разными и лечение также отличается, он либо не знает, либо не хочет знать.

Действительно хороших и добросовестных врачей подобное отношение выбивает из колеи.

О своем мнении по этому поводу хорошо сказал молодой и известный нейрохирург Алик Костоев на своей странице в Фейсбуке. «Мне обидно, когда ругают врачей. Даже если есть за что. Оттого, что сам мало что могу изменить в системе, несмотря на все усилия.

Я знаю десятки прекрасных докторов, которые продолжают работать вопреки вызовам жизни, когда всех гребут под одну гребенку, когда обижают все кругом.

Но я не буду терпеть систематические нападки людей, которые пиарятся на одной из самых злободневных тем, которые набирают на этом очки и купаются в собственной желчи. Не уверен, что знаю, зачем им это. Возможно, вымещают какие-то свои комплексы и обиды.

Надеюсь, вы поймете мою мысль. Я не очень люблю критику, согласен. Но балдеть от этой мозоли тоже не есть правильно. Спасибо за понимание», — написал он.

Еще один «крик души» отчаявшегося доктора я также нашла на просторах Интернета. Открытое письмо бывшего врача-хирурга из Якутии А. Слепцова наиболее полно отразило проблему отношения общества и государства к врачам. Его я хочу привести здесь полностью.

«Я не могу больше полноценно работать в тех условиях, в которые поставлены мои коллеги. Я не могу содержать своих детей на те деньги, что платит мне наше государство. А вымогать «благодарность» с пациента мне воспитание не позволяет.

Я не могу улыбаться в ответ на хамство пьяного быдла. Я не могу пропускать мимо ушей фразы «доктор, вы должны», «вы обязаны», «а если нет, то я жалобу напишу». Я устал от беззащитности, от ситуации, когда любой ханыга может накатать на меня «телегу», от которой мне придется отписываться, тратя драгоценное время.

Я устал приходить на работу к семи утра и уходить «как закончу», а иначе я не успею справиться с бумажными делами.

Я не могу вместо лечения пациентов постоянно думать о «наполненности МЭСа», о «правильном оформлении медицинской документации», о «назначайте меньше анализов и обследований», о «в прошлом месяце отделение отработало в убыток минус восемь миллионов», о «главное — правильно заполнить историю болезни», о «назначайте меньше дорогих лекарств».

Я не могу больше так!

Я хотел быть врачом. Я хотел лечить людей, получая за это достойную зарплату. Не получилось. Страховая медицина и оптимизация превратили меня из хирурга в писаря с навыками бухгалтера. В писарчука, трясущегося над каждой запятой в истории и над каждым назначенным анализом.

Никого не интересует, как я лечу людей. Всех интересует, как я оформляю историю болезни, чтобы страховая… Нет, не так! Чтобы СТРАХОВАЯ не наложила штраф за некачественно написанный дневник. Пациентов тоже не волнует уровень моего мастерства. Их волнует моя улыбка, цвет судна и каша в тарелке.

А еще — «чтобы поменьше химии» и обязательно «прокапаться». Мое основное орудие труда не скальпель и, уж конечно, не голова. Мой инструмент — ручка. Интерны, приходящие после института, поначалу этому не верят. Осознание того, в какое болото они встряли, появляется недели через три-четыре.

Но пути назад уже нет…

Все… Я — писарчук! Я работаю с документами. Я готов получать за это зарплату, но тогда я не могу называться врачом. Девиз врача — «Светя другим, сгораю сам». Я — врач, я должен исцелять.

Но в реалиях современной жизни я предоставляю населению услугу медицинского характера.

Я не хочу сгореть впустую, понимая, что мой труд никому не нужен, и профессия моя перекочевала из области искусства в сферу обслуживания.

Дорогие люди, человеки, пациенты! Я устал. Я ухожу…»

И вот я думаю… Если мы, потенциальные пациенты больниц и поликлиник, все подряд, не пытаясь вникнуть в проблемы врача, станем пинать их, выплескивая на них все наши эмоции, хватит ли у них сил и желания делать свою работу только из любви к профессии? Думаю, что нет, потому что человеческий фактор еще никто не отменял. Поэтому не надо нам рубить сук, на котором мы сидим.

Я не отрицаю, что случаются врачебные ошибки, и с халатностью и хамским отношением медработников тоже приходится сталкиваться. Но для разбирательства подобных случаев есть Росздравнадзор, Минздрав, прокуратура и другие правоохранительные органы, которые и должны рассматривать все конфликтные случаи между медработниками и пациентами.

По статистике, одна из наиболее серьезных и часто встречающихся причин конфликта между врачами и пациентами является недостаточная оплата труда врача. Среди других причин называют взаимную грубость, некачественное лечение, завышенные требования пациента, самонадеянность доктора.

Но если говорить о более заинтересованной в этом сотрудничестве стороне, то это мы — потенциальные клиенты врача.

Если взаимоотношения между врачом и пациентом и дальше будут развиваться в подобном негативном контексте, я думаю, мы придем к тому, что врачи начнут настаивать на заключении юридического договора с клиентами, где четко будет прописана ответственность каждой стороны.

Перед оперативным вмешательством такое соглашение сторон заключается. Но скоро, может, и по любой ситуации, требующей врачебного вмешательства, врач будет настаивать на заключении договора, чтобы обезопасить себя от необоснованных претензий.

Одну из своих подруг я попросила поделиться личным опытом общения с врачами. И вот что она мне рассказала:

«Если говорить о моем личном опыте общения с врачами, то он исключительно положительный. По больницам ходить я начала, когда у меня появились собственные дети. Роддом, стационары детской хирургии, инфекционного отделения, детской травматологии, поликлиники — через все это нам пришлось пройти, пока они не подросли и не окрепли.

Мы всегда получали эффективное лечение и хорошее отношение без какой-либо протекции или взяток врачам. Не могу списать это только на везение. Если пациент ведет себя адекватно, то и ответная реакция врачей бывает такой же. Наблюдала там много мамаш, которые ленились даже подойти к врачу и задать ему какие-то вопросы, касающиеся лечения или состояния ребенка.

Им легче было лежать на кровати и жаловаться домашним, что к ним нет никакого внимания от врачей.

Для наглядности приведу пример в отделении детской хирургии. Туда я попала со своим ребенком для плановой операции по устранению паховой грыжи. В тот же день к нам в палату привели женщину с годовалым мальчиком, которого экстренно прооперировали из-за ущемленной паховой грыжи.

Операция прошла удачно, ребенок легко отошел от наркоза. Каждое утро в палату заходил врач и спрашивал у мамаш о состоянии детей за ночь, не было ли температуры, есть ли какие-то жалобы. Вопросов ни у кого из нас не возникало, выздоровление шло быстро и без осложнений.

В полдень детей водили на перевязку, раны всегда были чистыми и сухими, с аккуратным косметическим швом.

Но на вопрос домашних, как за ними смотрят врачи и есть ли у них проблемы, моя соседка по палате мужу говорила: «Врач за весь день только утром на обходе к нам заходит, ребенка вообще не осматривает, мы тут просто лежим. Может, надо денег им дать?»

Когда женщина закончила общаться с мужем, говорю ей: «Зачем ты его сейчас накрутила и еще пытаешься заставить предложить врачу взятку? У наших детей все идет хорошо. Если у тебя есть какие-то жалобы или вопросы, ты всегда можешь подойти к врачу и пообщаться с ним.

У них ежедневно 4-5 плановых операций, не говоря уже об экстренных. И есть еще тяжелые больные. У врачей физически нет времени постоянно находиться возле нас и демонстрировать нам свое неравнодушие. Они отлично сделали свою работу».

И после этих слов она со мной согласилась, но добавила, что хочет «на всякий случай подстраховаться», — закончила она свой рассказ.

По мнению экспертов, причина подобного отношения к врачам кроется также и в низкой правовой культуре пациентов и нередко самих врачей. И это проблема, которую нужно решать самым серьезным образом.

Такое же принципиальное значение для качества медицинской помощи имеет характер отношения врача к пациенту. По мнению специалистов, это одна из самых сложных позиций в профессии, которая часто подвергается девальвации самой практикой общения с пациентами.

Проведенный между студентами и врачами анонимный опрос выявил, кем же, прежде всего, является для современного врача пациент?

По результатам этого опроса, абсолютное большинство респондентов — 93%, воспринимают пациента в первую очередь как страдающего человека, нуждающегося в помощи врача.

Для 71% опрошенных пациент — это, прежде всего, индивидуальность, уникум.

Опрос также показал, что врачу для эффективной работы важно отношение к нему пациента и прежде всего по главному параметру — по доверию пациента к врачу. Для 61% опрошенных врачей оно необходимо!

Источник: https://gazetaingush.ru/obshchestvo/travlya-vrachey-v-socialnyh-setyah-stala-obshchey-dlya-rossii-tendenciey

Страховые компании обкрадывают наше здравоохранение

Страховая компания наложила штраф на историю болезни

Не так давно прочитал отчет Счетной палаты РФ о проверке страховых компаний в системе ОМС. Может быть широкому кругу людей и не надо с самим докладом знакомиться, но вот с выводами точно нужно.

Проверка проводилась за период с 2014 г. по ноябрь 2016 г. Читая доклад, понял для себя, что нужно глубже познакомиться с механизмами работы системы ОМС. Остались некоторые неясности, которые в докладе не были раскрыты. Но к выводам это не относится, с ними все ясно. Страховые компании в системе ОМС являются оператором бюджетных средств, т.е.

им дают бюджетные деньги, а они уже решают, давать их лечебным учреждениям или нет, оценив качество предоставления медицинской помощи.

Таким образом, они деньги получают от государства, смотрят как ЛПУ (лечебно-профилактические учреждения) оказывают помощь (или предоставляют услугу) в каждом конкретном случае, и решают оплачивать полностью случай, снять какую-то часть оплаты за нарушения или полностью не оплачивать случай за грубые нарушения. За счет выявленных нарушений страховые и живут.

За 2015 год активы страховых компаний увеличились на полмиллиарда рублей, а в сравнении с 2011 годом увеличилась в 2 раза, составив 3,5 млрд.рублей.

Хочу привести выводы, касающиеся структуры выявляемых страховщиками нарушений в лечебных учреждениях:

“Анализ структуры выявляемых нарушений показал, что 43% из них приходится на неправильное оформление медицинской документации, которые не влияют непосредственно на качество оказанной медицинской помощи (например, орфографические, синтаксические ошибки или непонятный почерк). При этом в результате применения санкций за такие нарушения только в 2015 г. было взыскано с медицинских организаций свыше 30 млрд рублей”.

Т.е., практически половина выявленных нарушений связаны с оформлением документов (историй болезни, амбулаторных карт). И система здравоохранения из-за этого за 2015 год недополучила 30 млрд.рублей. Это я и называю обкрадыванием нашей медицины, так как оформление документации никак не может повлиять на качество оказания медицинской помощи. А цифра могла быть еще больше.

Просто администрация больниц крепко муштрует врачей, чтобы страховые не могли ни до какой запятой привязаться.Врачи, конечно, и сами заинтересованы, чтобы на их истории болезни не налагались штрафы. От этого зависит их стимулирующие выплаты.

И поэтому львиную долю рабочего времени уходит на тщательнейшее, доходящее порой до абсурда, заполнение документации и на исправление ошибок, которые были выявлены в ходе внутрибольничной проверки историй болезни (а для этого выделяется дополнительный штат сотрудников из администрации больницы, чтобы в страховые компании истории болезни ушли уже отшлифованные).

А ведь это то время, которое врач мог потратить на дополнительное внимание к больному или на дополнительные разъяснения по течению заболевания и пр., т.е. на саму непосредственную врачебную работу.Причем требования от страховых все время придумываются новые. Пример.

В согласии на оперативное лечение, кроме всех прочих граф, есть следующие: ФИО пациента (Я, такой-то такой, знаю, что у меня за болезнь, планируется такая операция) и далее – я даю свое согласие, где нужно поставить подпись и указать ФИО. Всегда в первом случае больных просили ставить ФИО полностью, а ниже просили поставить подпись с фамилией и инициалами.

Но страховщики в один прекрасный момент придумали, что нужно рядом с подписью ФИО писать полностью, иначе снимают 10% от стоимости случая. И про неразборчивый почерк тоже правда – за это тоже снимают деньги.

Следующие факты из доклада, раздирающий мою медицинскую душу:

“53% санкций приходится на нарушения качества медпомощи, причем в основном за несоблюдение порядков и стандартов медпомощи. Но, как неоднократно отмечала Счетная палата, стандарты есть только на половину всех заболеваний.

В данной связи не ясно, каким образом страховыми медицинскими организациями выявляются нарушения в отношении заболеваний, не охваченных стандартами. При этом ФОМС информацией о наложенных санкциях не владеет, а имеет лишь обобщенные страховыми медорганизациями данные.

Порядок и законность проведения экспертиз также не оценивается”.

Два совершенно поразительных факта в одном абзаце! Страховые организации что хотят, то и воротят. Иначе, это назвать нельзя. И справедливо задаются вопросом врачи, заведующие, профессора клинических кафедр (т.е.

кафедр при больницах), почему мнение проверяющих, которые зачастую ни дня в больницах не работали (а истории болезни проверяют врачи), ставится выше мнения врача высшей категории, заведующего, профессора, посчитавшие и обосновавшие в истории болезни то или иное, может быть даже дорогостоящее, исследование или лечение, необходимое пациенту? Ведь если врач страховой компании не увидел необходимости в этом назначении, то на этот страховой случай накладываются штрафные санкции. И пояснения чаще всего ни к каким результатам не приводят.

Там еще есть кое-что интересно, позже напишу еще об этом. Но возвращаясь к документации, скажу следующие. молодым врачам, приходящим в интернату или ординатуру, всегда говорится (и я тоже об этом им говорю), что история болезни пишется не для врача и не для больницы, а для прокурора, чтобы в случае проверки следствие могло нарисовать себе картину случая. Теперь же условия изменились, и врачи истории стали писать еще и для страховых компаний. Если все будет идти дальше в этом же русле, то совсем скоро шутка, что пациенты стали мешать работать врачам, станет стопроцентной реальностью со всеми вытекающими.

Источник: https://red4esnok.livejournal.com/76719.html

Адвокат-online
Добавить комментарий