Возможность усыновление ребенка сестры, гражданки Киргизии

Международное усыновление: бизнес на детях

Возможность усыновление ребенка сестры, гражданки Киргизии
В центре коррупционного скандала оказались бывший министр социального развития и два его подчиненных. В 2012 году Министерство социального развития Кыргызстана выдало разрешения на международное усыновление 10 частным фирмам. Каким образом и по каким критериям были отобраны эти фирмы, министерство никакой информации не распространяло.

Согласно следственным материалам, лицензиаты получали возможность взять 10 сирот для международного усыновления. Также стало известно, что за поиск нужного ребенка в министерстве была введена соответствующая оплата в размере 2 тысяч долларов.

Кроме этого, нужно было заплатить взятку в размере 3 тысяч долларов за подготовку необходимого пакета документов, чтобы ребенка можно было вывезти за границу. Стоимость лицензии на деятельность в сфере международного усыновления в Кыргызстане была установлена в размере 30 тысяч долларов.

Все эти цифры и данные были обнаружены в ходе следственных мероприятий. Такая коррупционная схема по усыновлению воспитанников детских домов и домов малюток начала действовать в Кыргызстане за последние семь-восемь лет.

Все эти случаи свидетельствуют о тесной связи между агентствами по международному усыновлению и определенными чиновниками, которые работают в государственных органах опеки.

Следователи считают, что отпущенный под поручительство депутатов бывший министр социального развития Равшан Сабиров и директор Департамента социального обеспечения при Минсоцразвития Гульнара Дербишева всего лишь средние звенья в этой коррупционной схеме, потому что есть предположения, что во главе этой пирамиды стоит ряд депутатов парламента и высокопоставленные чиновники, имеющие отношение к правительству и достаточно опытные в лоббировании подобного рода решений.

В интервью «Азаттыку» руководитель пресс-службы Государственного комитета национальной безопасности КР Нурлан Токталиев подчеркнул, что в данный момент уточняются все фигуранты этого нашумевшего дела:

– Сейчас выясняется, кто еще из чиновников или лиц, принимающих решение, имел отношение к данному делу. Расследуются все связи заинтересованных групп и корень коррупционной схемы, построенной на нелегальной деятельности. По результатам следственных мероприятий мы выйдем на след тех, кто замешан в этом деле внутри министерства и вне его.

Напомним, что в 2011 году по инициативе депутатов Дастана Бекешова, Ширин Айтматовой и Дамиры Ниязалиевой парламент снял мораторий на международное усыновление в Кыргызстане. Право выдачи разрешений на международное усыновление было передано от Министерства образования и науки Министерству социального развития.

А ранее, в 2009 году, было возбуждено уголовное дело в отношении девяти сотрудников Минобразования и науки, которые занимались вопросами усыновления. Им были предъявлены обвинения в незаконной деятельности в этой сфере. В 2010 году во время апрельских событий все материалы этого уголовного дела были уничтожены во время пожара в здании Генеральной прокуратуры. После того как был снят мораторий и функции выдачи разрешений на усыновление были переданы Минсоцразвития, эти лица вновь стали работать в комиссии, занимающейся этими вопросами.

Об этом же в интервью «Азаттыку» говорит и заместитель генерального прокурора КР Нурлан Жээналиев:

– В ходе следствия мы аннулировали лицензии 10 фирм, выданных ранее Министерством социального развития, потому что процедура выдачи лицензий вызвала много вопросов, да и состав комиссии, занимающейся этими вопросами, выглядит подозрительным.

Лица, в отношении которых в 2009 году были возбуждены уголовные дела, а потом приостановлены после пожара в Генпрокуратуре, после оказались членами комиссии, занимающейся вопросами усыновления. Как это могло случиться, они не могут объяснить.

В ходе расследования мы должны выяснить, кто стоит во главе этой пирамиды.

Генеральная прокуратура КР после задержания бывшего министра социального развития Равшана Сабирова обратилась к правительству, чтобы освободили от занимаемых должностей еще ряд чиновников, причастных к этому делу. Тогда, несмотря на то, что Равшан Сабиров был привлечен к ответственности, члены комиссии по международному усыновлению оказались вне этого дела. Не ясно, на чем основывались решение комиссии в тот период.

Сестра Равшана Сабирова Барно Сабирова считает, что ее брат стал жертвой коррупционной схемы:

– Во-первых, Равшан всего шесть месяцев как работал министром. Он пытался поставить заслон таким нелегальным делам. За это его самого задержали и возбудили уголовное дело якобы потому, что он имел отношение к этому делу. Это коррупционная схема по международному усыновлению работала давно и до него.

Наглядный пример: уголовное дело 2009 года, возбужденное в отношении ряда сотрудников Министерства образования и науки.

Если выяснить, кто был заинтересован в том, чтобы право на выдачу разрешений по международному усыновлению передали Министерству социального развития, то сразу станет ясно, кто из чиновников стоит во главе этой схемы.

31 августа Антикоррупционная служба ГКНБ КР задержала Гульнару Дербишеву в момент передачи 7 тысяч долларов представителю иностранной фирмы по усыновлению.

Позже в интервью ИА “Акипресс” адвокат Дербишевой Искендер Джурабаев, отрицая факт получения взятки, скажет, что она всего лишь давала деньги на частную покупку томографа.

По его словам, представитель испанской фирмы по международному усыновлению детей, гражданка Казахстана Галина Костюкова с июня 2011 года предлагала Дербишевой медицинское оборудование — томограф за 10 тыс.

долларов, рыночная цена которого почти в 6 раз больше.

“Исключительно в частном порядке Гульнара решила купить оборудование, и 31 августа на момент передачи денег в размере 7 тыс. долларов Галине Костюковой ее задержали сотрудники ГКНБ», — цитирует адвоката Дербишевой информационное агентство “Акипресс”.

Остальные лица, кто в течение последних 10-15 лет занимался вопросами международного усыновления сначала в системе Министерстве образования и науки, а затем в Министерстве социального развития, пока вне этого дела. Секретарь комиссии по международному усыновлению Екатерина Хорошман отделалась лишь выговором. В интервью «Азаттыку» Хорошман отказалась прокомментировать решения комиссии:

– Нельзя обвинять кого-то безо всяких доказательств и обоснований. Для этого нужны конкретные факты. Я узнала об этом деле из средств массовой информации, будучи в трудовом отпуске. Но такое просто невозможно. Пока я не могу давать комментарии, каким образом комиссия отбирала те или иные фирмы.

В 2009 году из-за участивших фактов вывоза детей по поддельным документам правительство страны ввело временный мораторий на международное усыновление. В 2008 году только за год за границу, таким образом, было вывезено 234 ребенка. В результате до сих пор не ясно, как сложилась их дальнейшая жизнь.

По словам руководителя Лиги защиты прав ребенка Назгуль Турдубековой, несмотря на то, что мораторий был снят, сохранились некоторые положения в соответствующих законах, которые дают возможность для развития коррупции:

– Все эти положения, прописанные в законах, создавали условия в интересах определенных лиц для международного усыновления. Отсутствие прозрачности и открытости в этом вопросе создало предпосылки для подозрительных дел. С самого начала эти положения для этого и были созданы, и потом не менялись в угоду определенным лицам.

Например, Равшан Сабиров все время продлевал тендер фирм, которые оказывали посреднические услуги в международном усыновлении, а в это время его помощника задерживают со взяткой. Если действительно хотели бы раскрыть эту коррупционную схему, то об этом с самого начала открыто сказали бы и изменили те положения в законе.

Депутаты, инициировавшие отмену моратория на международное усыновление, в качестве довода приводили тот факт, что свыше 300 детей в специализированных детских учреждениях ждут своего часа в надежде обрести новую семью. При этом они ссылались на просьбы иностранных семей, которые хотели бы усыновить детей из Кыргызстана.

Один из инициаторов отмены моратория Дастан Бекешов говорит, что никакого личного интереса в этом не было:

– Я не думаю, что в отмене моратория была чья-то личная корысть или же заинтересованность. Это невозможно. Мы подняли этот вопрос после того, как увидели, в каком положении находились больные дети в детских учреждениях. Но постановление не проходило антикоррупционную экспертизу. Мы узнали, что она сейчас готовится. В целом я считаю, что нужно все перепроверить.

Международное усыновление превратилось в Кыргызстане в прибыльное дело, в котором замешаны высокопоставленные чиновники. На условиях анонимности женщина, работавшая переводчицей, рассказала нам, что за каждого усыновленного ребенка давали взятки в размере более 4 тысяч долларов:

– Они нас специально мучали сбором различных бумаг в течение 8 месяцев. Была женщина, которая была как посредник между нами и министерством.

Мы были свидетелями, как передавали взятку в размере 3 тысяч долларов одному ответственному чиновнику в министерстве и акимиате. Но и потом они нас замучили бюрократической волокитой.

Под конец, когда уже иностранцы были готовы уже отказаться от этой затеи, они согласились.

Буквально недавно Генеральная прокуратура КР обратилась к парламентариям снять мораторий на международное усыновление. Ряд общественных организаций призывают, пока процедура международного усыновления не будет упорядочена, оставить в силе мораторий.

AI

Перевод с кыргызского, оригинал статьи здесь.

Источник: https://rus.azattyk.org/a/kyrgyzstan_sabirov_derbisheva/24704774.html

Среди некоторых кыргызстанцев все еще бытует мнение, что интернат – это хорошо. Там, мол, присмотрят, накормят, оденут. И малообеспеченные родители, а также те, кто едет на заработки за границу, продолжают отдавать в интернаты своих детей. В итоге лишь 6% подопечных домов-интернатов – сироты. У других есть один или даже оба родителя.

При этом на содержание учреждений уходят большие деньги из бюджета, лишь 20% которых тратятся непосредственно на самих детей. Остальное – заработная плата сотрудников интерната, отчисления в Социальный фонд, содержание инфраструктуры.

Мозг не развивается

Но и это не самое страшное. Сотрудники интерната, даже самые профессиональные, не способны восполнить недостаток любви и внимания. Это сказывается не только на поведении ребенка, но и на его развитии.

Правительство принимает меры по реформированию интернатных учреждений. Еще в 2014 году началась реализация проекта “Фостерные семьи”. Сейчас таких семей в республике 6, в них проживают 10 детей.

Фостерная семья не усыновляет (удочеряет) ребенка, а берет его под опеку. То есть ребенок по-прежнему юридически считается сиротой. Данные ребенка есть в банке для усыновления.

При этом его фостерные родители получают заработную плату (около 6 тысяч сомов). Еще столько же выплачивается на содержание ребенка. В приемную семью детей размещают временно по договору: максимальный срок не оговаривается.

Государство проверяет, в каких условиях воспитывается ребенок.

С января 2017 года Европейский союз начал реализацию проекта технической помощи для поддержки структурных реформ в области социальной защиты населения и детей.

По данным руководителя проекта Владимира Кузьминского, сотни исследований подтверждают, что у детей раннего возраста, попавших в учреждение, развитие мозга отстает от их сверстников, которые находятся в семье.

“Ребенок от матери (приемной или родной) усваивает гораздо больше информации для развития мозга, чем ребенок, который лежит в кроватке и его лишь кормят и переодевают, как это происходит в интернатном учреждении. Если привязанность не образуется, то следствием этого является задержка когнитивного, социального, поведенческого и эмоционального развития”, – отметил он.

Конвенция ООН о правах ребенка говорит, что ребенку для полноценного и гармоничного развития его личности необходимо расти в семейном окружении, в атмосфере счастья и понимания.

По словам Кузьминского, часто воспитание ребенка в семье стоит дешевле. “Обычно государство говорит, что создавать приемные семьи дорого. Но никто не считает косвенные расходы. Сколько тратит государство после того, как ребенок выходит из учреждения? Его взнос в развитие экономики практически нулевой. А государство фактически продолжает тратить на него деньги”, – пояснил он.

Кроме того, среди выпускников детдомов выше уровень суицидов.

“Дети, которые выходят из интернатных учреждений, не понимают, откуда вещи берутся, им все приносят и дают. Они не ходят в магазин, не видят реальную жизнь. Среди них выше уровень безработицы и преступности.

Ребенок в интернате привлекает к себе внимание взрослых только тогда, когда он делает плохие вещи. Поэтому ребенок может биться головой о кровать, делать вещи во вред себе, чтобы привлечь внимание взрослого.

Он борется за то, чтобы его мозг развивался”, – указал Владимир Кузьминский.

Специалисты убеждены: во главу угла надо всегда ставить интересы ребенка.

Представительство ЕС в КР предоставило возможность журналистам навестить фостерные (приемные) семьи.

“Вторая Маша из мультика растет”

В 2014 году Эльмира взяла в семью 9-месячную Людмилу. Ребенка изъяли из неблагополучной семьи: мать девочки пьет, ведет асоциальный и аморальный образ жизни. Девочку тогда пришлось изъять ради ее же безопасности. Приемная мама дала ей новое имя – Аруузат, “чистая”, “светлая”. И решила удочерить.

За все это время о девочке биологическая мать не вспомнила ни разу. В итоге родительских прав ее лишили. Приемная мама – Эльмира – вдова. У нее есть взрослая дочь. Зарабатывает женщина частным предпринимательством.

До того как Эльмира взяла Аруузат, она несколько лет стояла в очереди на усыновление. Национальность ребенка никакой роли для Эльмиры не играла. “Разницы между детьми для меня нет. Они все – наши дети”, – говорит она.

Сейчас Аруузат уже ходит в садик. Эльмира отдала ее в частный детсад с русским языком обучения.

В семье они говорят исключительно на кыргызском и первые слова девочки были на кыргызском, но приемная мама хочет, чтобы Аруузат знала несколько языков. Эльмира переживала: а вдруг ребенка спросят, почему она не похожа на маму.

Поэтому она покрасила девочке волосы в темный цвет и придумала историю, что у Аруузат был русский папа, который ушел из семьи. Фамилию ребенку Эльмира дала свою.

Со временем эти страхи ушли. Тем более что девочку любят все до одного. Родственники Эльмиры души не чают в шустром обаятельном ребенке.

“По-русски Аруу тоже говорит: “Апа, это розовый, а это красный. Жираф, коза, корова”. Все-все знает. Просто сейчас балуется. Слишком балованная. Ииии. Как Маша”, – смеется Эльмира. В подтверждении ее слов Аруузат прочла стишки “Мы матрешки. Вот такие крошки” и “Мишка косолапый по лесу идет”.

Заведующая отделом по защите семьи и детей Нуриля Тилебаева рассказала, что у Аруузат есть старший брат. Он находится в адаптационном центре.

“В районе нет дома малютки, поэтому для девочки пришлось в срочном порядке искать фостерную семью. Двоих детей брать Эльмира побоялась. Поэтому брата с сестрой пришлось разделить.

Мы предлагаем Эльмире, чтобы она и второго ребенка взяла. Пока она не соглашается. Но думает над этим”, – отметила она.

“Девочек мне привезли в день похорон их мамы”

В семье у Аиды живут сразу три сестры: семилетняя Ульяна, пятилетняя Ангелина и кроха Валерия, которой всего два годика. Взяла девочек Аида год назад. Еще у нее есть одиннадцатилетний сын.

“По профессии я преподаватель английского языка, но университет не закончила. Потом я работала в детском доме в Кызыл-Суу. Наработала какой-то опыт, и мне предложили воспитывать детей дома. Лера тогда совсем маленькая была. Мать умерла от отравления алкоголем, и мне девочек привезли в день ее похорон. Конечно, сначала притирка была. Месяц-два”, – поделилась Аида.

Родственники, по ее словам, сначала тоже были в шоке. “Потому что я не поставила их в известность и взяла девочек. Начали потом появляться по одному, видят, что девочки другой национальности. Сейчас привыкли. Помогают. Сын привыкал месяца два.

Сначала были протесты, что он будет жить у бабушки. Что он не хочет девочкам уступать и дать свою игрушку или место рядом со мной. Потихоньку привык. Сейчас, когда сын заходит и девочек нет в доме, посидит рядом со мной, и ему становится скучно.

И он уходит их искать”, – пояснила Аида.

Старшая из сестер Ульяна уже ходит в школу, средняя Ангелина – в садик. Младшая не слезает с рук приемной мамы. “Как ладим? По-всякому бывает. Но дети очень послушные, хорошие. Они не привыкли привередничать. Ласковые дети, характер хороший.

Младшая – самая капризная, потому что она маленькая. Девочки любят активные игры. У сына есть телефон, они оттуда выходят в интернет. Своего телефона у них нет, потому что нет возможности купить. Побегать любят. Вчера набегались, меня полили водой.

Прошу прощения, если буду кашлять”, – смеется Аида.

Ульяна рассказала, что в школе ей нравится. Особенно она любит математику. А вот рисование – нет. “Скучно, когда рисуешь”, – говорит девочка.

“Каждый раз когда ребенок идет в первый класс, то и ты как будто с ним идешь. Я думала, что и с Ульяной будет также. Но она очень самостоятельная. И все сама понимает.

Кыргызскому учу, потому что родственники, среда обитания, соседи – кыргызы. Девочки уже стали немного понимать по-кыргызски. Старшая уже хорошо понимает. По чуть-чуть говорит.

Десяток слов знает”, – комментирует приемная мама.

В еде девочки тоже не привередливы. Ульяна любит пирожки с картошкой. Ангелина ест все, кроме гороха.

“Жарма им не понравилась. Я варила недавно. Думала, что из-за жары захотят. Девочки не капризные. Аппетит хороший. Средняя у нас суп не любит. Предпочитает вторые блюда”, – добавила Аида.

Старшие девочки помогают приемной маме по дому. Ходят в магазин.

“Родственников у них, видимо, нет. Иначе бы объявились уже. У всех троих, насколько мне известно, разные отцы. Папа Валерии выпивает. Он несколько раз приходил сюда нетрезвым. Девочки плакали.

Я сказала, что пусть приходит и общается, но только при условии, что он будет трезвым. Больше не приходил. Фотографии мамы даже нет. Документов у них не было.

Двум девочкам их восстановили”, – продолжила рассказ фостерная мама.

На вопрос, сможет ли Аида отдать девочек, если найдется для них семья, женщина не в силах сдержать слез.

“Как буду отдавать – не знаю. Особенно к маленькой привязалась. Она совсем крохой пришла. Я ее к памперсам приучала, потом отучала. Очень тяжело. То, что я временная – это надо объяснять, что когда-нибудь у них будет хорошая семья: мама с папой. Их же надо к этому готовить.

Я попыталась объяснить, что они у меня поживут немножечко, и мы будем искать хорошую маму для них. Если я скажу, что они постоянно будут у меня, это будет неправда. Это звучит жестоко, но что делать. Иной раз подумаю об этом и плакать хочется”, – сказала женщина и расплакалась.

По мнению Аиды, жить в семье для сирот гораздо лучше, чем в детском доме, где один воспитатель просто не в силах уделить внимание каждому из 20 детей.

“Если была бы возможность, я бы взяла всех троих. Все упирается в деньги. Дети – это ж не игрушка, посадил и пыль протирай. Нужны средства, кормить, одевать. Дать достойное будущее. Надеюсь, что их в одну семью отдадут.

Но все хотят только маленьких. Летом ребенка на 2 тысячи еще как-то можно одеть. Зимой приходится деньги перекидывать. Потому что запасы на зиму же сделали заранее, картошку накопали.

Как-то планируешь”, – рассказала приемная мама.

Эксперт по социальной защите Гульмира Шакиралиева отметила, что никто фостерные семьи не ограничивает, и они могут стать усыновителями. У них к тому же есть приоритет. Однако отметим, что в этом случае выплат на содержание детей семья лишается.

По данным главного специалиста по защите семьи и детей Минтруда и социального развития Гульзины Бообековой, в базе данных на усыновление на сегодняшний день в Кыргызстане числится 189 детей.

Источник: https://kaktus.media/doc/359053_v_detdome_stolko_lubvi_ne_dadyt._priemnye_semi_ychat_detey_jit.html

Адвокат-online
Добавить комментарий